Франсуа Бедарида - Черчилль

В то же время до сих пор безоблачные отношения Черчилля с профсоюзами рабочих начали портиться. Столкновения, закончившиеся тем, что Уинстону пришлось примерить новый образ врага рабочих, произошли вот из-за чего. В ноябре 1910 года трагически закончилась забастовка уэльских шахтеров из долины Рондда, получившая название «побоище в Тонипэнди». Местных полицейских вывели из себя беспорядки и грабежи, они применили силу, и один шахтер был убит. Тогда Черчилль взял дело в свои руки и благодаря его хладнокровию и сдержанности конфликт удалось уладить, не прибегая к помощи армейских подразделений, стянутых на всякий случай к месту событий. Выходит, напрасно клеймо кровавого героя Тонипэнди так прочно пристало к Уинстону.

Между тем летом 1911 года прошли сразу две забастовки государственного масштаба. Сначала работу прекратили портовые рабочие, а затем железнодорожники. Черчилль, утверждавший, что забастовщики-де ставят под угрозу безопасность страны (Агадирский кризис был тогда в самом разгаре), занял неоправданно воинственную позицию. Это было довольно опрометчиво с его стороны, так как у граждан сложилось впечатление, будто министр больше склонялся к открытому противостоянию, нежели к примирению. И действительно, он всякий раз призывал войска, чтобы усмирить и заставить пойти на попятную забастовщиков, «бунтовщиков», как он говорил, и подобные меры не обходились без человеческих жертв. Черчилль даже распустил слух, что за этой попыткой парализовать страну якобы кроется «немецкое золото». В конце концов, когда стараниями Ллойда Джорджа правительству и железнодорожникам удалось-таки прийти к соглашению и конфликт был улажен, Черчилля опечалил такой мирный исход. Осудив его «действия в духе средневековья», лейбористы всерьез и надолго внесли горе-вояку в свой черный список. Отныне министр внутренних дел перешел в ранг врагов рабочего класса. И своей неудачей Уинстон был обязан, прежде всего, самому себе. Он в очередной раз пал жертвой поверхностных суждений, не вглядевшись в суть вопроса. Ведь Черчилль по-прежнему верил в союз «либ — лаб» («либералы — лейбористы») и первым признал, что у рабочих были основания роптать на свою судьбу. Однако, прежде всего Уинстон верил в возможность существования иерархического и одновременно гармоничного общества.

Все то же романтическое воображение, порой ребячество мешали министру трезво взглянуть на вещи. В январе 1911 года произошло событие, которому пресса уделила большое внимание и которое вошло в историю под названием «битва на Сидней стрит». А началось все с относительно банального случая. В Лондоне в одном из самых бедных кварталов Ист-Энда группа полисменов, совершавших обычный обход, попала в настоящую засаду. Трое стражей порядка были убиты. Немедленно началась погоня за «террористами». Было установлено, что это латышские анархисты, возглавляемые неким «Петром-художником». Полиция обнаружила преступников несколько дней спустя в маленькой лачуге по адресу Сидней стрит, 100 и окружила их убежище. Осажденные открыли огонь. Тотчас же к месту происшествия были стянуты значительные силы: несколько сотен полицейских, взвод шотландских гвардейцев, лучшие стрелки. Черчилль, которому сообщили о случившемся, когда он принимал ванну, поспешил на место происшествия. Тем временем перестрелка продолжалась, осажденный дом загорелся и рухнул, под его обломками и погибли злополучные анархисты.

Битва была увековечена в фотоснимке. На нем посреди вооруженных полицейских и солдат запечатлена группа ответственных лиц с министром внутренних дел в цилиндре и шубе на первом плане. Министр подался вперед, чтобы ничего не пропустить в разыгрывающейся драме. Недоброжелатели не преминули язвительно прокомментировать это происшествие. Ну разве это место для министра Его величества? Разве имел он право так рисковать? Зачем еще щеголять своей храбростью перед репортерами и фотографами как не ради саморекламы? Впрочем, по возвращении в министерство Уинстону пришлось выслушать те же упреки из уст одного из своих ближайших соратников. «Не сердитесь, — ответил ему министр, — я отлично провел время!» [67] См. Люси Мастерман, С. F. G. Masterman, с. 184. Наиболее интересно и довольно самокритично о происшествии на Сидней стрит, о котором так любят рассказывать, поведал сам Черчилль в Thoughts and Adventures (1932 г.). Удивительное совпадение: в числе очевидцев этого происшествия был проходивший мимо работник социальной сферы из Ист-Энда. В дальнейшем пути Черчилля и этого случайного прохожего по имени Клемент Эттли надолго пересеклись (см. автобиографию К. Эттли As it Happened, London, Heinemann, 1954 г., с. 31). В этом ответе был весь Черчилль.