Франсуа Бедарида - Черчилль

В действительности новая должность таила немало опасностей. Необычайно активизировалось рабочее движение, а выступления суфражисток принимали все более серьезный оборот. Оттого и приходилось Уинстону, став министром внутренних дел, сочетать либеральную политику с политикой репрессий. И если вначале преобладала первая, то постепенно Черчилль все больше склонялся ко второй. Кроме того, между ним и его подчиненными не было полного взаимопонимания, а потому вполне вероятно, что «черная собака Черчиллей» вновь настигла свою жертву, и Уинстон снова стал подвержен приступам депрессии.

Тем не менее, начал он с того, что со свойственным ему пылом взялся за осуществление грандиозной программы реформирования системы тюрем. Уинстон стремился улучшить условия содержания заключенных, облегчить их участь, при этом не считая нужным упразднять наказания кнутом, пытался помочь им реабилитироваться в обществе. В первую очередь Черчилль намеревался упразднить долговую тюрьму, а также изменить условия наказания несовершеннолетних правонарушителей. Однажды Черчилль приказал освободить и отправить к родителям двенадцатилетнего мальчугана, за кражу грошового куска трески приговоренного к семи годам исправительной колонии. Этот его поступок наделал много шума. И все-таки министру удалось принять лишь разрозненные меры — нового свода законов, который охватывал бы всю пенитенциарную систему, так и не последовало.

Та же участь постигла и проекты реформ в защиту служащих магазинов, нещадно эксплуатируемых хозяевами. Их ненормированный рабочий день и отвратительные условия труда побудили Черчилля к решительным действиям. Один за другим он издал два билля о магазинах, согласно которым рабочую неделю надлежало сократить до шестидесяти часов и ввести обязательный выходной день — воскресенье. Однако эта попытка не увенчалась успехом, натолкнувшись на яростное сопротивление владельцев магазинов. В конечном счете было принято постановление о закрытии магазинов на полдня раньше один раз в неделю. Черчилль, подобно многим аристократам того времени, верил в примат наследственности и в тезисы евгеники. Он решил повлиять, якобы с благородной целью предотвратить «вырождение» нации, на отношение общества к людям, страдающим слабоумием, так называемым unfit (негодный по состоянию здоровья). С одной стороны, Черчилль всячески противился высказывавшимся предложениям заключить этих неполноценных членов общества в специальные учреждения, с другой — вовсе не отказывался от мысли ввести стерилизацию этой категории населения, однако так и не принял никаких мер, продиктованных желанием усовершенствовать генетику нации.

И все же поддержание порядка — прямая обязанность министерства внутренних дел — все больше занимало Уинстона, обеспокоенного волнениями рабочих и членов профсоюзов, вспыхнувшими в 1910 году, а также значительно возросшей агрессивностью феминистского движения. Черчилль был излюбленной мишенью феминисток в силу своей популярности как у граждан, так и у журналистов. Желающих попасть на встречу с министром всегда было хоть отбавляй. И суфражистки не знали пощады. Хотя они по большей части придерживались тактики словесных атак, дважды Уинстон подвергался физическому насилию с их стороны, например, на Бристольском вокзале на несчастного министра напала разъяренная феминистка, вооруженная хлыстом для собак.

Не раз Черчилль и сам заявлял о том, что с пониманием относится к желанию женщин получить право голоса. Однако он не брал на себя никаких обязательств и отвергал все предлагавшиеся законопроекты. Больше того, в 1910 году, когда правительство готово было пойти на компромисс, предоставив право голоса определенным категориям женщин, Черчилль произнес в палате общин разгромную речь и проголосовал против. Через некоторое время в Вестминстере прошла крупная манифестация суфражисток, жестоко остановленная полицией вопреки распоряжениям Черчилля. Эта «черная пятница» послужила поводом для новых нападок на министра внутренних дел, обвиненного в варварских действиях по отношению к мирно настроенным активисткам движения. А суть противостояния заключалась в том, что для Уинстона, неисправимого «полового шовиниста», предоставление женщинам права голоса, равно как и развернувшаяся борьба за это право, пренебрежительно называемая им «бабьей политикой», были делом второстепенной и даже третьестепенной важности. Политики, призванные вершить судьбы великой империи, не должны были, по его мнению, отвлекаться на подобные пустяки.