Франсуа Бедарида - Черчилль

Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непобедимым мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения. Кроме того, Сталин в самые критические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан и никогда не поддавался иллюзиям. Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю. Это был человек, который своего врага уничтожал своим же врагом. Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире, диктатором. Он принял Россию с сохой и оставил ее оснащенной атомным оружием. Нет, что бы мы ни говорили о нем, — таких история и народы не забывают».

Эта емкая и яркая характеристика Сталина резко отличалась от карикатурных изображений Сталина на Западе во времена холодной войны. Почему Черчилль сделал такое заявление? Об этом можно только догадываться. Возможно, находясь не у дел, он мысленно возвращался к важнейшим событиям истории, участником которых был, чтобы взглянуть на них более непредвзято. Известно, что в последние годы своей жизни он искал способы отображения реальности, которые были долгое время далеки от него, пока он был политическим и государственным деятелем. Как отмечал английский писатель Чарльз Сноу, Черчилль стал читать классиков английской литературы, таких, как Джейн Остин и Троллоп, лишь «в унынии старости». Бедарида отмечает, что лишь после восьмидесяти лет Черчилль познакомился с «Гамлетом» Шекспира. Возможно, что обращение к художественной литературе свидетельствовало о его признании недостаточности прежних представлений о странах и людях, которых он обычно рассматривал в виде фигур в геополитической игре.

Он признавал, что Россия, которая то была его лютым врагом, то верным союзником, осталась для него непонятной. Эти размышления отразились в известном черчиллевском афоризме о России, который приводит Франсуа Бедарида: «Россия — это окутанная тайной головоломка внутри загадки».

На склоне лет он оценивал прожитую жизнь и людей, которых он встречал, более глубоко задумываясь о человеческой истории и особенностях человеческой натуры. Он пережил всех своих коллег по Большой Тройке. Теперь, говоря о них, он уже мог не прибегать к политиканской риторике, а отдать должное своим партнерам по антигитлеровской коалиции как исторический свидетель их деятельности.

К более глубокому, философскому взгляду на мир располагала и судьба той империи, которую он защищал всю жизнь. К концу его жизни от Британской империи, которая в период его политической деятельности занимала четверть земной суши, остался лишь ряд небольших колоний. Экономические и политические позиции Великобритании во всем мире были сильно потеснены другими странами Запада и прежде всего США. Влияние Великобритании в мире ослабло. К концу своей жизни он стал свидетелем того, что не на встречах Большой Тройки, а в ходе «саммитов» руководителей СССР и США решались главные вопросы мировой политики. На этом фоне деяния его партнера, а затем главного врага представлялись значительно более успешными.

Его заявление о Сталине, в котором он подчеркивал сложность и неординарность советского руководителя, лишний раз свидетельствует о том, насколько неординарной личностью был сам Уинстон Черчилль. По-прежнему видя в России и ее руководителях геополитических врагов Британской империи, он был способен дать им спокойную и мудрую оценку. То, что такая оценка естественна для Черчилля, логично вытекает из содержания книги Ф. Бедарида. Совершенно не случайно, что Черчилль, способный мыслить глубоко, выражать свои мысли ярко и афористично, принимать неожиданные, оригинальные решения, действовать творчески, оказался способным возглавить Великобританию в годы величайших испытаний, а затем стать одним из вершителей всемирной победы над гитлеровской Германией.

В то же время истории было угодно, что, действуя во имя интересов Британской империи, Черчилль значительную часть своей жизни был врагом нашей страны, то стремясь помешать ее победам, то готовя разрушительные войны против нее, то утяжеляя и без того тяжелое бремя нашего народа в годы мировых войн. Хотя политика Черчилля по отношению к России оказалась недостаточно полно раскрыта в книге Бедарида, очевидно, что это произведение французского историка позволяет увидеть этого политического лидера Великобритании как сильную и яркую, сложную и противоречивую фигуру, без которой трудно представить себе историю XX века.