Франсуа Бедарида - Черчилль

Помимо этого, агитация лейбористов строилась на оптимистическом обыгрывании старых требований: «Хлеб, работа, жилье». В то же время партия лейбористов не побоялась напомнить о военных неудачах, признать свою вину и попытаться ее загладить, охарактеризовав свою программу как «реальное выражение сути событий в Дюнкерке и противостояния Блицкригу» и сделав акцент на политике постепенных реформ. Лейбористы утверждали, что только плавные, постепенные реформы способны дать хорошие результаты. Ключевыми словами их многообещающей программы, составленной вполне в духе времени, были «прогресс», «социальная справедливость», «мир», «согласие народов», они нашли живой отклик в сердцах людей, окрыленных победой и ждавших от будущего только хорошего.

Консерваторы же, напротив, никак не могли избавиться от межвоенных пережитков, точнее, от пережитков тридцатых годов, когда в правительстве безраздельно властвовали тори. Однако то время оставило горький осадок в сердцах граждан, недаром его окрестили «дьявольским десятилетием», десятилетием, на протяжении которого Англия была «страной снобизма и привилегий, управляемой стариками и идиотами», как сказал Джордж Оруэлл. Конечно, Оруэлл чересчур сгустил краски, и сегодня его высказывание сочли бы «мрачной гиперболой», однако в 1945 году большинство британцев было с ним согласно.

По обыкновению, Черчилль не щадил живота своего ради достижения очередной цели. На специально предназначенном для этого поезде он колесил по стране, рассчитывая на свою огромную популярность. Конечно, премьер-министр был чрезвычайно популярен в Англии, но при этом его считали старым реакционером и человеком из прошлого. Он еще усугубил свою репутацию скрытым неодобрением плана Бевериджа и явным безразличием к внутренним проблемам, предпочитая заниматься международными делами. Тем не менее национальный герой пользовался значительными привилегиями. Так, из десяти радиовыступлений, предусмотренных для двух ведущих партий — консерваторов и лейбористов, премьер-министр воспользовался четырьмя, а Эттли ограничился одним. Кроме того, годы не охладили горячности Черчилля, и он допустил немало политических просчетов, неосмотрительно и чересчур усердно нападая на своих противников. Один такой случай стал широко известен — речь идет о случае с гестапо. Во время одного из своих выступлений в начале июня 1945 года Черчилль принялся доказывать, что между социализмом и тоталитарным режимом нет никакой разницы, затем — что социализм не может существовать без строгого политического надзора. Из этого оратор сделал следующий вывод: если лейбористы придут к власти, им придется организовать «нечто вроде гестапо» [365] См. Р. Б. Маккэллам и Элисон Ридмэн, The British General Election of 1945, Oxford, Oxford University Press, 1947 г., с. 142. . Такие слова вызвали всеобщее негодование.

Мысли о возможном поражении у Черчилля даже не возникало, между тем он шел против течения и не осознавал, насколько сильна была в народе жажда обновления. Об этом свидетельствовали опросы общественного мнения, проводимые журналом «Масс обсервэйшн» и сулившие победу партии лейбористов. Уже в 1944 году Том Гаррисон, проведя тщательное исследование под красноречивым названием «Кто победит?», доказал, что Черчилль, прославившийся как «военный лидер» и даже получивший прозвище «бойцовый бульдог», не был наделен талантом руководить страной в мирное время и решать внутренние проблемы государства [366] См. Том Гаррисон, Who'll Win? в книге Энгуса Кэлдера и Дороти Шеридан Speak for Yourself: a Mass-Observation Anthology 1937—1949, London, Cape, 1984 г., с. 213—218. . Как-то между Черчиллем и маршалом авиации Гаррисом произошел любопытный разговор, Черчилль спросил Гарриса, за кого проголосуют его бомбардировщики, на что последний не задумываясь ответил, что восемьдесят процентов из них будут голосовать за лейбористов. Раздосадованный Черчилль заметил: «На мою долю остается двадцать процентов». — «Вовсе нет, — возразил Гаррис, — эти двадцать процентов воздержатся».

5 июля состоялись выборы. Несмотря ни на что, их результаты, обнародованные лишь 26 июля (находившиеся за морем военные тоже голосовали), стали неожиданностью для всех и полностью изменили расклад политических сил. Блестящая победа лейбористов означала личное поражение Черчилля: из 25 миллионов избирателей за консерваторов проголосовали лишь 10, но главное — соотношение сил в парламенте также полностью изменилось: 393 места досталось лейбористам, 213 (всего!) — консерваторам, 12 — либералам и около 20 — остальным партиям. И это было еще не все: в избирательном округе Вудфорд, в котором баллотировался Черчилль и в котором лейбористы и либералы, решившие не создавать ему конкуренции, не были представлены, никому не известный и ничем не примечательный кандидат набрал аж 10 тысяч голосов против 28 тысяч, отданных Черчиллю!