Франсуа Бедарида - Черчилль

С 4 по 11 февраля в предвкушении скорого падения Германии Черчилль, Рузвельт и Сталин собрались на Ялтинской конференции, на западном берегу Крыма, утопающем в пышной средиземноморской растительности. Участников конференции разместили в старинном замке, построенном еще до революции и наскоро приведенном в порядок накануне прибытия высоких гостей. Мысль о новой конференции зародилась еще в сентябре 1944 года, однако обстоятельства позволили встретиться лидерам трех великих держав лишь в начале 1945 года. К тому времени ситуация на фронте явно благоволила русским, поэтому лидеры двух западных держав оказались в невыгодном положении. В самом деле, после неудачной попытки отвоевать осенью Нидерланды в декабре 1944 года их солдатам пришлось сдерживать неожиданное наступление Рундштедта в Арденнах, в то время как в Италии войска западных союзников по-прежнему были блокированы на линии Готика. Между тем Красная армия, напротив, форсированным маршем продвигалась через Польшу и уже достигла Одера — до Берлина советским войскам оставалось пройти всего восемьдесят километров. Кроме того, в январе русские заняли Будапешт.

С дипломатической точки зрения англичане и американцы плохо подготовились к Ялтинской конференции. В ходе предварительной встречи на Мальте, длившейся всего один день — 2 февраля, они не достигли согласия ни по одному вопросу. В Крыму Черчилля разместили в большом особняке, возвышавшемся над Черным морем и кишевшем «слугами», — по словам генерала Исмея, это был «наполовину стилизованный шотландский замок, наполовину — маврский дворец». Британский премьер-министр воспользовался случаем и отправился в Балаклаву, где с чувством глубокого удовлетворения осмотрел место расположения британской легкоконной бригады, в составе которой в 1854 году одержал победу над русскими его старый полк — 4-й гусарский.

Исмей кратко и точно изложил суть этой конференции: «Приятная в гастрономическом отношении, бесполезная — в военном, угнетающая — в политическом» [354] См. The Memoirs of General the Lord Ismay, London, Heinemann, 1960 г., с. 386—387. . Черчилль сразу же почувствовал, что его с Рузвельтом союзнический монолит дал трещину, и это лишь усилило беспокойство и нервозность премьер-министра. Русские быстро научились определять, волнуется ли он, по дрожи его рук и по количеству выкуренных им сигар [355] См. воспоминания А. Громыко, бывшего в то время послом Советского Союза в Вашингтоне: TheObserver, 9 апреля 1989 г. и Memoirs А. Громыко, вышедшие в Нью-Йорке в издательстве Doubleday в 1990 г. . На Ялтинскую конференцию Черчилль приехал в подавленном настроении. 24 января он написал Идену: «Спасение мира — в согласии лидеров трех великих держав. Если они поссорятся, наши дети погибли» [356] Личные документы Идена, цитата приведена Дэвидом Дилксом: «Churchill as Negociator at Yalta» в книге Оллы Брунду Yalta: unmitocheresiste, Rome, Ateneo, 1988 г., с. 93. . Из Ялты британский премьер-министр уехал, испытывая еще большее разочарование. Он решил, что его заокеанский партнер витает в облаках. Кроме того, Черчилль имел возможность оценить «Новый курс» Рузвельта, затрагивавший весь земной шар. В начале же конференции президент Соединенных Штатов, который в то время был уже серьезно болен, высказал намерение управиться со всеми делами в пять или шесть дней. На это пожелание Черчилль ответил язвительной остротой, напомнив Рузвельту, что даже Всемогущему понадобилось семь дней, чтобы сотворить мир [357] См. Джон Колвилл, The Fringes of Power, том второй, 1941—1955, с. 188. .

В целом основные решения, принятые в ходе Ялтинской конференции, касались создания Организации Объединенных Наций, объявления Советским Союзом войны Японии и принципиальной декларации о свободной Европе. В то же время польский вопрос остался полностью на совести Советского Союза — Рузвельту с Черчиллем пришлось довольствоваться подписанием коммюнике, в котором говорилось о намерении трех держав создать в новых границах сильную, свободную и независимую Польшу. При этом «демократическому» правительству, работавшему в Люблине, вменялось в обязанность включить в свой состав новых членов из самой Польши и из Лондона. Относительно Германии было принято решение о полной ее оккупации и о взимании с нее крупных репараций. При этом Черчиллю и остальным членам британской делегации пришлось сражаться, подобно львам, как сказал Гарри Гопкинс, чтобы добиться от своих партнеров согласия на выделение Франции отдельной зоны оккупации и на предоставление ей места в Берлинском Совете.