Франсуа Бедарида - Черчилль

Рузвельту же приписывали следующее высказывание: «У Уинстона в голове за день рождается сотня идей, из которых лишь три или четыре действительно стоящие», а злые языки добавляли: «К сожалению, он сам не знает, какие именно». Доподлинно известно лишь то, что американские руководители неизменно ассоциировали власть в Лондоне с Уинстоном Черчиллем. В Вашингтоне считали, что британская политика, — и в самом деле определяемая Черчиллем, — сводилась лишь к его взглядам и его политической линии.

В декабре 1941 года перед англо-американскими союзниками встал ключевой вопрос: какую стратегию избрать? Впрочем, очень быстро они пришли к согласию — решили сосредоточить свои усилия прежде всего на Европе, а затем уже на Тихом океане (лозунг «Сначала Германия» следовало понимать так: Германия — враг номер один, поэтому ее капитуляция — ключ к победе). Однако сразу же между стратегическими партнерами стали возникать разногласия. Три года тянулся этот трансатлантический спор, отмеченный частыми ссорами и взаимным непониманием. Что касается Черчилля, то театр военных действий в Европе, бесспорно, волновал его гораздо больше, нежели в восточной части Тихого океана. Честно говоря, Азия и Япония никогда его особенно не заботили. Премьер-министр совершил настоящий подвиг — сумел навязать американцам на целых два года, 1942 и 1943, свою стратегию, в центре которой находился Средиземноморский бассейн. Американские же военачальники предпочитали предпринять активные военные действия по ту сторону Ла-Манша.

Вот почему так важны были периодические встречи британского премьер-министра и президента Соединенных Штатов, проходившие, как правило, в присутствии главных военачальников и нескольких министров. Начало этим встречам положила конференция в Вашингтоне, продолжавшаяся с декабря 1941-го по январь 1942 года и получившая название «Аркадия». В Рождественский сочельник Черчилль и Рузвельт в знак дружбы вместе зажгли праздничные огни на елке, установленной, по традиции, на лужайке перед Белым домом. Между тем во время обстоятельных бесед были заложены основы военного сотрудничества двух стран. В июне 1942 года состоялась вторая конференция. Она также прошла в Вашингтоне и получила название «Аргонавт», а уже в августе Черчилль встретился со Сталиным в Москве. 1943 год стал поистине годом конференций: в январе в Касабланке прошла конференция «Символ», в мае — третья вашингтонская конференция «Трезубец», в августе — конференция «Квадрант» в Квебеке, после которой, в сентябре, Черчилль вновь совершил поездку в Вашингтон, и, наконец, в ноябре-декабре состоялись конференции в Каире и Тегеране.

В действительности, спор о ведении войны, в который вскоре вступили англичане и американцы, возник из-за различия британских и американских военных традиций и стратегических концепций. Американцы, верные заветам Наполеона и Войны Севера и Юга, прежде всего стремились избрать кратчайший путь атаки живых сил противника с тем, чтобы разбить и уничтожить их. Буквально это означало следующее: сосредоточить достаточные силы на британской земле, атаковать противника, осуществив высадку десанта во Франции. Таков был кратчайший путь от отправного пункта (Англии) до конечной цели (Рур и Берлин) через равнины Северной Европы. Периферийная же стратегия, напротив, привела бы только к распылению сил и не позволила бы добиться окончательной победы.

Периферийная стратегия как раз и являлась особенностью британской военной теории и практики, которыми, в свете былых войн, глубоко проникся Черчилль, а вместе с ним и большинство высокопоставленных чиновников британской армии и флота. Эта приверженность «окольным» путям ведения военных действий объяснялась несколькими факторами: стремлением использовать свое морское и экономическое превосходство, боязнью потерять все в одной операции (как это уже было во время Французской кампании в 1940 году), воспоминанием о резне 1914—1918 годов, использованием таких средств борьбы как блокада и бомбардировки, позволяющие ослабить, истощить силы противника. Иными словами, это была глубоко прагматическая стратегия (и, вопреки расхожему мнению, вовсе не идеологическая). Она-то и привела к появлению понятия «войны на истощение». Основная идея этой войны заключалась в следующем: дождаться благоприятного момента и нанести последний удар в виде высадки десанта, — это куда лучше, чем преждевременное наступление, сопряженное с большим риском.