Франсуа Бедарида - Черчилль

Многие тори видели в правительстве Черчилля лишь комбинацию сложных превращений. Так, тайный советник партии лорд Дэвидсон писал: «Тори не доверяют Уинстону. (...) Как только первый страх, который нагнал Гитлер, пройдет, скорее всего будет сформировано новое, более достойное правительство». Тогда же в своей газете «Джорнал» Джон Колвилл заметил: «Я склонен думать, что вся эта затея с Уинстоном кончится полным провалом, и мы будем умолять Невилла вернуться». А обычно сдержанный Галифакс пошел еще дальше, он заявил, что вслед за Черчиллем к власти пришли настоящие «гангстеры» [244] Письмо лорда Дэвидсона лорду Болдуину от 11 мая 1940 г. и неопубликованный отрывок из дневника Джона Колвилла: см. Мартин Гилберт, шестой том «официальной биографии», 1940—1941, с. 327; Эндрю Робертс, The Holy Fox, London, Weidenfeld and Nicolson, 1991 г., с. 209. .

Высокопоставленные военные и гражданские чины также выражали свое опасение. Все боялись, что новое правительство запутается в потоке беспорядочных инициатив, никому не даст работать своим постоянным вмешательством и, в конце концов, погубит себя и других дерзкими распоряжениями. После войны те, чью горячую поддержку и преданность по гроб жизни Черчилль сумел завоевать за годы своего правления, рассказывали, что пока он не покорил их своим задором и энергией, они не ждали от него ничего хорошего, скорее, наоборот. К примеру, «Джок» Колвилл, долгие годы бывший секретарем Черчилля, а до этого — секретарем Чемберлена, рассказывал, как в Уайтхолле восприняли новость о назначении Черчилля премьер-министром. «Мысль об этом, — говорил он, — леденила душу служащих дома 10 по Даунинг стрит. То же самое испытывали все остальные министры и их подчиненные. Нечасто случается, чтобы политическая элита испытывала столько опасений в связи с назначением нового премьер-министра, а главное, была готова к тому, что опасения эти оправдаются» [245] См. Джон Уилер-Беннетт, Action this Day, London Macmillan 1968 г., с. 48—49. .

Между тем Черчилль, осознавая всю ответственность, на него возложенную, не обращал внимания на эти междоусобицы. И дело не в том, что он не замечал недоброжелательства окружающих. Черчилль в первую очередь думал о войне. А кроме того, он надеялся, что народ пойдет за ним в обход власть предержащих злопыхателей. Его расчет оправдался — опрос Гэллапа, проведенный в начале августа, показал, что Черчилля поддерживают восемьдесят восемь (!) процентов англичан, тогда как враждебно к нему относятся лишь семь процентов, еще пять процентов затруднились высказать свое мнение.

В тот момент Черчилль, как никогда, верил в свою звезду. Он не сомневался в том, что все счастливые и несчастливые случайности позади, что теперь-то уж судьба не даст его в обиду, ведь она уготовила ему самый высокий удел, который поставит его в один ряд с национальными героями, его кумирами. Ведь не зря теперь, говоря о Черчилле, цитируют слова Маколея о Питте I [246] Британский политический деятель (1708—1778), будучи премьер-министром и министром военного ведомства в начале Семилетней войны (1756—1763), привел страну к победе. — Прим. пер. : «Да, он стремился к власти, но у него были благородные мотивы. Он был патриотом в самом строгом смысле слова. (...)

«Священное единение». В первом ряду — Эттли и Бевин, во втором — Чемберлен и Галифакс.

Эта карикатура Дэвида Лоу была напечатана в «Ивнинг Стандарт». 14 мая 1940.

Он любил Англию, как житель Афин любит свой город фиалковых венков, как римлянин любит свой Вечный город. На его глазах его родину оскорбили и унизили, его народ начинал терять мужество. Но он знал, какая сила дремлет в сердце империи, — нужен лишь энергичный человек, чтобы разбудить ее. И он чувствовал, что этим энергичным человеком был он сам. «Милорд, — говорил он герцогу Девонширскому, — я уверен в том, что смогу спасти эту страну, я и никто другой»» [247] Томас Б. Маколей, «William Pitt, Earl of Chatham» (1834 г.), Critical and Historical Essays, London, Dent, Everyman's Library, том первый, 1907 г., с. 396—397. .

Как только новый правительственный аппарат был налажен — военный совет, правительство, военный и гражданский секретариаты, связь с начальниками штабов, — руководство страны приняло первые решения, продиктованные нуждами военного времени. Положение было поистине тяжелым. Наступление вермахта сметало все преграды на своем пути, тогда Черчилль понял, что на карту поставлены, по его собственным словам, «дальнейшее существование Великобритании, ее миссия в мире и ее величие» [248] Эта запись была составлена как черновой материал для «Второй мировой войны», однако в книгу не вошла: см. Мартин Гилберт, шестой том «официальной биографии», 1940—1941, с. 322. . 14 мая прорыв гитлеровских войск в Седане не на шутку встревожил британское руководство. Как оказалось, французская армия была неспособна противостоять стремительному натиску фашистских танков. 15 мая в половине восьмого утра Черчилля разбудил телефонный звонок обезумевшего Поля Рейно: «Нас разбили, мы проиграли сражение. (...) Фронт прорван». Председатель французского Государственного совета даже заикнулся о том, чтобы вовсе отказаться от борьбы [249] У. Черчилль, The Second World War, том второй, с. 38—39; перевод на фр., том второй, книга первая, с. 45. .