Жеральд Мессадье - Царь Давид

– Я принадлежу мужчине, – сказала она.

– Я это знаю.

– Тогда следует, что это подарок от царя.

– Если ты так хочешь.

– Я пришла, повинуясь.

– Повинуясь, – повторил он.

Он распахнул покрывало. Груди натягивали платье из мягкой и легкой шерсти, которую умели прясть сирийцы. Он протянул руку к одной груди и нежно сжал ее. Она приоткрыла рот. Он привлек ее к себе и почувствовал ее дыхание: она недавно жевала герань и мяту.

– Ты видишь мое желание, – прошептал он.

– Я сказала все, что должна была сказать, – ответила она, не отрывая взгляда от глаз Давида.

Он поднял платье и нашел брака, поискал шнурок, который связывал их, и потянул вниз. Нижняя одежда упала.

– Я еще не закончила очищаться, – сказала она. – Девять дней…

Он ее больше не слушал. Он увлек ее к столу, покрытому трофеями, и опрокинул. С шумом упал бронзовый бокал. Когда он освободился, то заметил, что совершенно мокрый. Она дрожала.

– Так пожелал царь, – сказал он.

Она смотрела на него блуждающим взглядом.

– Никогда… – начала она, но он не знал, к чему относится это отрицание.

– Возвращайся к себе, – сказал он, – я тебя еще нацелую в сумерках. У меня дела. Будь готова к тому, что я тебя позову.

– Я, несомненно, забеременею, – сказала она.

– Это будет царский ребенок, – ответил он.

Растерянная, она собрала свои нижние одежды, завернулась в покрывало, открыла дверь и исчезла, не закрыв ее за собой. Он закрыл дверь, подобрал бронзовый кубок, поставил его на стол, привел трофеи в порядок и долго думал.

– Добыча, – прошептал он, – это тоже добыча.

Потом он дернул звонок.

– Эфраим, – сказал он равнодушным тоном, – я сейчас совершу омовение.

Он позвал ее вечером, и они провели вместе ночь.

Он позвал ее на следующий вечер. И снова ночь вместе. Она была как пламя и бальзам. Охотник, он стал теперь добычей. Ее тело оставалось бесконечно новым и всегда неизвестным. Она возбуждала желание овладевать ею все новыми способами. Несомненно, у женщины есть много способов оставаться девственницей, если она не осталась нетронутой физически.

Она почти не говорила. О чем? Всякое слово излишне. Спустя шесть недель после их первой встречи она сказала ему:

– Я беременна.

Это не мог быть ребенок Урии: она не видела его уже двенадцать недель. Давид отправил ее домой и только сказал:

– Я разберусь.

Дворец наполнился слухами. Мелхола пришла к Давиду.

– Разве только для того, чтобы глумиться над браками твоих лейтенантов, самых преданных, ты занял место моего отца? Ты отнял меня у моего мужа, и ты велел мне взять любовника. А я еще твоя супруга. Власть сделала тебя безумным и нечестивым.

Он окинул ее ледяным взглядом.

– Ты предал сам себя, Давид, – сказала она. – Человеческая сущность не меняется.

Он отправил ее в комнаты. Но он чувствовал, что на этот раз Мелхола права.

Он послал гонца к Иоаву в Равва, чтобы попросить его прислать Урию. Тот прибыл через три дня, испачканный и разбитый, тоже загадочный. Давид принял его тепло.

– Как продвигается осада? – спросил он.

– Аммонитяне могут продержаться еще какое-то время. У них есть колодцы и два близких источника, город примыкает к горе. Их союзники из Кезалона ночью проходят по тропам, которые мы не можем контролировать, и обеспечивают их провизией. Но мы покончим с ними, взяв приступом.

– Вот уже больше трех месяцев, как ты не отдыхал, – сказал Давид. – Нужно уметь беречь свои силы.

Он покровительственно улыбнулся.

– Иди, отдохни в банях дворца и возвращайся к себе.

С покорным видом Урия кивнул головой, также улыбаясь. Давид позвал Эфраима и незаметно дал ему подарок для Урии – пояс, украшенный золотом и драгоценными камнями. Потом, успокоившись, он лег спать. Урия вернется домой и не устоит перёд Вирсавией. Потом это объяснит ее беременность.

Принеся на следующее утро чашу с миндальным молоком, Эфраим рассказал ему, что Урия не вернулся к себе домой: он провел ночь в комнатах для слуг на первом этаже. Слуги были в замешательстве.

– Он что, даже не видел свою жену? – спросил Давид.

– Может быть, но визит был краток. Он ужинал с охраной, а спать пошел со слугами.

Встревоженный Давид снова приказал позвать офицера.

– Я сказал тебе вчера, что твоя служба была длинной и что ты нуждаешься в отдыхе. Почему ты не пошел домой? – спросил его Давид дружелюбно, но уже не так тепло, как накануне.

– Израиль и Иудея живут в палатке, мой царь, мой генерал, – ответил Урия. – Ковчег в палатке. Иоав и мои товарищи по оружию спят под открытым небом. Как могу я вернуться к себе домой, есть, пить, спать со своей женой? Мой царь, я так не могу!