Луи Жаколио - Сердар

Эта полная жизни пробуждающаяся природа, освещенная золотистыми лучами солнца, под лазоревым небом несколько изменила направление мыслей Сердара. Как ни привык он к богатствам природы джунглей, возвышенная душа его никогда не оставалась безответной к ним, и он чувствовал, что сердце постепенно успокаивается, несмотря на тяжелые заботы.

– Итак, мой мальчик, – сказал он, ласково обращаясь к Сами, – тебе удалось наконец открыть удобный подъем среди уступов скал на склоне.

– Да, Сахиб! – отвечал молодой индиец, чувствуй себя необыкновенно счастливым всякий раз, когда господин говорил с ним таким ласковым тоном, – я без труда прошел его до конца. Скалы, закрывающие верхнюю часть горы, помешали вам увидеть снизу, что туда легко пробраться.

– А заметил ты, будет ли легко там, на вершине, идти вдоль гребня по направлению к северу?

– Да, Сахиб! Гребень идет ровно везде, где я мог видеть.

– Это прекрасно. Ты нам очень помог, мой мальчик, и я хочу отблагодарить тебя. Нет ли чего-нибудь такого, о чем ты хотел бы попросить? Я наперед согласен на все, что в моей власти.

– О, Сахиб! Если бы я смел…

– Говори!

– Я хочу, чтобы Сахиб оставил меня у себя на всю жизнь, как и Нариндру.

– Милый мой Сами! Я только выигрываю от твоей просьбы… Будь уверен, я слишком хорошо понимаю, что значит такая привязанность, как твоя и Нариндры, и я никогда не разлучусь с вами.

– Вот и проход, Сахиб! Там вот, напротив вас! – сказал Сами, счастливый тем, что может первым указать его господину.

Все остановились. Барнет и Рама, отставшие немного, вскоре также присоединились к ним. Оба по своему обыкновению были заняты спором из-за негодяя Максуэла, а так как Боб, несмотря на все свое красноречие, никак не мог добиться от Рамы прав на первенство, то вечный спор почти никогда не прекращался.

– Пошли, Барнет! Вперед, мой старый товарищ! – сказал Сердар. – Ты должен быть счастлив, что покидаешь наконец долину, которая дважды чуть не стала гибельной для тебя.

– Эх! – отвечал генерал с философским видом. – Жизнь и смерть – это две стороны одной медали.

Менее чем за полчаса взобрались они на гору и могли теперь вдоволь любоваться чудесным зрелищем Индийского океана в ту минуту, когда восходящее солнце рассыпало по его волнам свои золотистые лучи.

Вдруг Сами вскрикнул от удивления.

– Сахиб! Смотрите, Сахиб! Как будто шхуна Шейк-Тоффеля!

Сердар обернулся и увидел шхуну, находившуюся всего в двух лье от берега. Подняв все паруса, она шла по траверзу [38]от них. Он взял морской бинокль и направил его на маленькое судно.

– Барнет! Друзья мои! – воскликнул он. – Какое счастье! Это «Диана»! Она крейсирует там для нас.

– Ты уверен в этом? – спросил Боб, внимательно рассматривая судно, – мне кажется, что очертания «Дианы» более стройны и элегантны…

– Это происходит оттого, что мы смотрим на нее с возвышения, и очертания судна вырисовываются не на горизонте, а на фоне морских волн. В таком положении всякое судно кажется более плотным и широким. Но я готов держать пари, что это «Диана»… Ты забываешь, что я распоряжался ее постройкой и мне знакомы в ней малейшие детали. Видишь там резной бушприт [39], который кончается лирой, и рубку сзади? Встречный ветер мешает ей приблизиться к берегу, и она вынуждена лавировать. Когда шхуна начнет поворачиваться другим бортом, мы увидим ее корму и надпись, сделанную золотыми буквами, и тогда всякие сомнения улетучатся.

Предсказание Сердара не замедлило исполниться. Шхуна с необыкновенной грацией и легкостью переменила галс, и можно было свободно прочитать надпись, сделанную готическими буквами: «Диана».

Все пять человек с воодушевлением крикнули три раза «ура» и замахали своими головными уборами, но на судне их, по-видимому, не заметили, и шхуна быстро понеслась к западу.

– Подождем до ее возвращения, – сказал Сердар. – Теперь же у нас есть время, чтобы поискать более пологий склон и спуститься к берегу.

Наши герои нашли спуск значительно раньше, чем судно закончило лавирование. Сердар воспользовался этим временем и срезал длинную ветку бурао, к концу которой он прикрепил вуаль от каски и тюрбан Нариндры, приготовив нечто вроде сигнального флага.

Сделав снова поворот по ветру, шхуна повторила маневр и затем с поразительной быстротой вошла в прибрежные воды острова.

Еще до того как «Диана» оказалась напротив того места, где находился маленький отряд, Нариндра по приказанию Сердара взобрался на один из наиболее высоких утесов и принялся размахивать импровизированным флагом. Минут через десять после этого на палубе шхуны стало заметно сильное оживление: люди бегали, суетились, и скоро Сердар, хорошо знакомый со всеми морскими сигналами, увидел на верхушке грот-мачты голубой вымпел с вертикальными черными полосами, за которым последовал белый, усеянный красными полумесяцами. И Сердар понял это так: