Луи Жаколио - Сердар

Удобно разместившись среди листьев и кокосовых орехов, где у него были готовы и тарелки, и съестные припасы, он мог с философским спокойствием ждать, пока товарищи придут к нему на помощь. Так как он крепко привязал себя к дереву охотничьим поясом, то ему нечего было опасаться упасть во время сна. Напротив, ему ничто не мешало устроиться поудобнее и спать. Мысли его, опустившиеся с высоты, где он оказался, на грешную землю, некоторое время блуждали по ней, пока он по своему обыкновению не переселился в страну мечтаний, полную самых невероятных приключений. Отправившись к туркам для защиты Босфора от нападения китайцев, наводнивших всю Европу, он достиг, как обычно, высоких почестей, что вполне соответствовало его положению на верхушке кокосовой пальмы, когда зависть врагов подорвала его благополучие. Далее ему приснилось, что его приговорили к тому, чтобы посадить на кол – тоже влияние кокосовой пальмы – когда вдруг он проснулся.

Вокруг него раздавались выстрелы из карабина и крики, о происхождении которых он сразу догадался: «Боб!.. Барнет! Генерал! О! Э! Где ты?»

– Здесь, друзья мои, здесь! – поспешил ответить добродушный Боб.

– Где это здесь? – спросил голос Сердара.

– Здесь, наверху! – крикнул Барнет. – Третья кокосовая пальма, справа от Оджали.

Громкий хохот приветствовал этот оригинальный способ указывать свое местонахождение. Друзья соединились вместе, и радость вновь наполнила их сердца.

Один только Сердар молчал. В жизни его была тайна, которую он хотел бы унести с собой в могилу. Никто не должен был знать, каким образом Фредерик Де-Монмор-де-Монморен, родом из знатной бургундской семьи, сделался авантюристом Сердаром. Единственного человека в Индии, которому была известна эта тайна, он убил сегодня вечером… или, по крайней мере, думал, что убил. От пули в сердце не воскресают, а он метил туда.

Наши герои спокойно провели ночь в пещере под охраной Оджали, не беспокоясь и не заботясь ни о чем.

На рассвете Сердар разбудил своих спутников и дал знак к немедленному отъезду. В ту минуту, когда маленький отряд покидал пещеру и направлялся по дороге к проходу, найденному молодым Сами, кусты над пещерой тихонько раздвинулись, и между ними показалась безобразная голова человека, который долго следил за удаляющимся караваном, как бы отмечая в памяти дорогу, по которой он направлялся.

Когда скрылись из вида Барнет и Рама, замыкавшие шествие, кусты сомкнулись, и оттуда вышел индиец, совершенно голый, отчего его тело в тени деревьев совершенно сливалось с окружающими предметами. Он быстро спустился со скалы, где прятался, и пошел параллельно тому пути, по которому шли наши герои. Это был Кишная, предводитель душителей, который накануне только чудом избежал мести Сердара. Какие планы были у него? Не хотел ли он снова приняться за свое гнусное ремесло в надежде получить награду, обещанную губернатором Цейлона?.. Или поступками его руководило какое-нибудь более важное побуждение? Не желал ли он убедиться, что Сердар покидает Цейлон и отправляется на Коромандельский берег?

Первый час дороги прошел в молчании, как это бывает всегда, когда какой-нибудь отряд путешественников отправляется в путь до начала дня. Душа и тело сливаются, так сказать, с окружающей природой. Птицы еще спят среди листвы, куда первые проблески рассвета едва начинают проникать. От травы и от листьев деревьев исходит легкая прохлада. Небольшая дымка от начинающей испаряться в воздухе ночной росы придает всему пейзажу неясные очертания, смешивая все предметы, как будто они покрыты полупрозрачной газовой вуалью. Все идут погруженные в сладкую дрему, которую первый солнечный луч рассеет вместе с утренним туманом.

Мало-помалу все просыпается в теплом свете дня. Стаи маленьких сингальских попугайчиков крикливыми голосами приветствуют появление солнца. С оглушительными «тири-тири» несутся они над полями дикого сахарного тростника, чтобы обрушиться на ветви больших тамариндов. Гиббоны прыгают с ветки на ветку, гоняясь друг за другом и исполняя самые причудливые акробатические фигуры, тогда как белые попугаи ара и какаду грузно проносятся над листвой фикусов и тамариндов. В джунглях, одним словом, начинается жизнь для всего их безобидного населения: птиц, мух, бенгальских зябликов, разноцветных попугаев, белок и обезьян, в то время как хищники, уставшие от ночных похождений и драк, пресытившиеся мясом и кровью, прячутся в самую чащу, откуда они не выйдут раньше сумерек.