Луи Жаколио - Сердар

Как только появился Судаза, браматма передал ему пальмовый лист, на котором предварительно начертал несколько строк.

– Умеешь читать? – спросил он.

– Да, сахиб!

Факир бросил быстрый взгляд на «олли» и спрятал его, причем ни один мускул его лица не дрогнул.

– Понял? – продолжал Арджуна.

– Да, сахиб!

– Приказание это должно быть исполнено до восхода солнца.

– Хорошо, сахиб!

Арджуна встал и, подойдя к стене, увешенной кинжалами в форме языков пламени, известных под названием «ятаганы», взял один из них и протянул Судазе, говоря:

– Вот кинжал правосудия. Будь тверд, рази смело и не бойся ничего.

– Приказание браматмы, – отвечал Судаза, – воля Неба.

– И помни, – прибавил браматма, – тот, кто гибнет при исполнении долга, избавляется навсегда от перерождений низшего порядка и получает в сварге вечную награду… Иди же, и пусть Шива направляет твою руку, достойный сын земли лотоса!

Факир вышел тем же образом, что и предыдущий. Рука его не дрожала, и сердце билось спокойно.

Тогда браматма позвонил снова, но несколько иначе. На зов его явился факир Суакапа. Это был несравненный скороход, который обгонял даже лошадь.

– Суакапа, – сказал ему Арджуна, – ты знаешь, что Анандраену из Велура и четырем субедарам было приказано вчера отправиться к новому губернатору Французской Индии. Беги к дому, где он живет в Биджапуре, и, если он не отправился еще, приведи его сюда. Я должен видеть его сегодня же ночью.

– А если он покинул город, сахиб?

– Ты догонишь его по дороге в Пондишери, он не мог далеко уйти. В сумерки он еще не начал готовиться к отъезду.

Суакапа повиновался.

Арджуна отправил еще нескольких гонцов к разным членам общества, которые по возрасту и заслугам могли помочь ему. В ожидании прихода Утсары он сел к столу. Вынув из ящика шкатулочку, он достал оттуда семь золотых листьев лотоса и начертал на них семь имен.

План, составленный Арджуной, был самым простым и общеупотребительным в случае неожиданной измены членов Совета семи. Не имея времени созвать собрание джемедаров, браматма имел право, записанное в уставе, заменить их семью членами общества, самыми старыми и самыми почетными, какие только будут в этот момент поблизости.

Действуя таким образом на основании данной ему власти, Арджуна начертал на листьях лотоса имена избранных им семи человек, начиная с Анандраена. Это был тот самый Анандраен из Велура, который приходил в Нухурмур, чтобы предупредить Сердара и Нану Сахиба об опасности. Ему предназначал Арджуна титул «древнейшего из Трех» и председательское место в Совете.

При таком восстановлении общества уничтожение его становилось невозможным. Кишнае была хорошо известна такая возможность, и негодяй, собираясь помешать ее осуществлению, сказал сэру Лоренсу: «Браматма?! Я сам его пристрою!» Раз не было верховного вождя, никто больше не имел права созывать собрание джемедаров и выбирать новый Совет семи.

В ту минуту, когда Арджуна заканчивал надписи, сзади послышался шорох. Он быстро обернулся и увидел в дверях кабинета Утсару и Дислад-Хамеда.

Падиал держал в одной руке пальмовый лист, похожий на тот, который браматма передал Судазе, а в другой кинжал правосудия.

– Что означает это? – спросил Арджуна, понявший все с первого взгляда.

– Господин, – отвечал Утсара, – падиал получил от «древнейшего из Трех» приказание убить тебя.

– Ну? – хладнокровно спросил браматма, – почему он не исполняет его?

Дислад-Хамед вместо ответа бросил «олли» и кинжал под ноги вождю и распростерся ниц перед ним.

– Хорошо! Очень хорошо! – сказал Арджуна. – Ты спас свою жизнь, Дислад-Хамед, и искупил все свои предательства.

– Неужели вы думаете, господин, что без этого он переступил бы порог Джахара-Богха? – спросил факир.

– Спасибо, мой честный Утсара, я знаю твою преданность, – сказал Арджуна и затем обратился к падиалу: – «Древнейший из Трех», или, вернее, душитель Кишная, собираясь дать тебе это поручение, спас тебя от заслуженного наказания и назначил тебе свидание сегодня вечером?

– Как, вы знаете? – спросил падиал.

– Я все знаю. От браматмы ничего нельзя скрыть. Я знаю, что Кишная и его сообщники убили семь членов верховного Совета и заменили их собою.

– О, Шива! Неужели это все правда? – прервал его Утсара, забывая даже, что не имеет права выражать свое удивление.

– Спроси своего спутника, – отвечал Арджуна, не обращая внимания на ошибку, совершенную факиром.