Георгий Марков - Строговы

Горскому не дали договорить. В зале поднялся шум и гвалт. Кто-то с галерки кричал громко:

– Долой предателей! Изменники! Подлизули буржуйские!

Оратор не уходил с трибуны и, когда немного стихло, пропел своим певучим голосом:

– Мы не хотим без нужды проливать кровь и потому отзываем своих представителей из стачечного комитета.

В зал будто бросили бомбу. Люди поднялись со своих мест, а какой-то расторопный паренек запустил в Горского калошей. Тот замахал руками, прокричал в зал что-то злое и торопливо скрылся за сценой.

Матвей, стараясь перекричать общий шум, рассказывал Антону в самое ухо:

– Знаю я этого. Он и в тюрьме против Беляева народ мутил.

В это время в разных местах театра появились новые ораторы. Это были большевики, и среди них Матвей и Антон вновь увидели Соколовского.

Председатель собрания, стоявший за столом, долго пытался навести порядок, но, видя бесплодность своих усилий, бросил колокольчик и ушел.

Потом на сцене появился опять Горский. Он что-то прокричал, по-прежнему размахивая руками, и поспешил по сходням к запасному выходу, ведущему на улицу. Вслед за ним потянулись его единомышленники – в дверях мелькали бобровые шапки приказчиков, студенческие шинели, чиновничьи картузы.

В зале остались железнодорожники, грузчики, водники, но фронт общегородской забастовки был расстроен.

Ночью, всего лишь через несколько часов после объявления царского манифеста, началось то, что предсказывал на собрании большевик Соколовский. Отряд полицейских и солдат внезапно налетел на депо и окружил забастовщиков, превративших красное задымленное здание в неприступный бастион.

В обед политические обнаружили в бачке с супом крысу. Они отказались есть и потребовали к себе начальника. Тот не явился. Тогда политические объявили голодовку и потребовали прокурора. Это требование возымело действие. Начальник незамедлительно прибыл в барак.

Политическим был заказан новый обед. На кухню послана ревизия. Письменный протест на имя прокурора принят.

Но через час начальник одумался, приказал суп, в котором обнаружили крысу, не выливать, а выдать на ужин уголовным.

Матвея это решение начальника возмутило.

– Ваше высокоблагородие, – сказал он, – уголовные разве не люди?

Начальник закричал на него:

– Строгов, не забывайся! Я здесь хозяин…

Матвей выскочил из канцелярии, задыхаясь от гнева. Он побежал к Топилкину и рассказал ему о приказе начальника.

Антон хладнокровно выслушал Матвея.

– Надо не допустить этого и проучить начальника.

Они решили действовать.

Матвей, во избежание подозрений, должен был уйти куда-нибудь. Всю работу взял на себя Антон Топилкин. Ему предстояло после возвращения уголовных с работы пройти к ним во двор, встретить уголовника Яшку Пройди-свет и сообщить ему о крысе. В случае, если Пройди-свет усомнился бы в искренности Антона, Антон должен был сказать, что его послал Матвей Строгов. Пройди-свет любил дядьку Строгова.

День клонился к вечеру. Матвей побродил по улицам и решил зайти к брату. У Власа он застал гостей.

За столом сидели: старший пристав Синегубов, купец Голованов с сыном и невесткой, священник отец Абросим, поручик Хвостов с женой, контролер акцизного управления Семин.

Как видно, гости только что сели. Все еще были трезвые и разговаривали мирно, тихо, с уважением друг к другу.

Влас без радушия встретил младшего брата. Он заметил в глазах Матвея не то озорство, не то злобу. Матвей разделся, поздоровался с гостями, без жеманства, просто, и спросил:

– Ты, Влас, в честь чего это пирушку устроил?

Влас поднял угловатые, костлявые плечи, сказал с поддельной радостью в голосе:

– Чудак! Николай-то Александрович, наш батюшка царь, цел и невредим остался!

– Э, нашел чему радоваться!.. – засмеялся Матвей.

От этих слов Матвея зарозовело нестареющее лицо Власа. Он принялся угощать гостей, явно желая замять резкость брата. Но контролер акцизного управления Семин уцепился за слова Матвея:

– А вас разве это не радует? Скажите, не радует?

Матвей засмеялся злым смешком.

– А почему меня будет радовать?

– Странно! Все честные люди радуются этому… фю-фю-фю. А вы, кажется, придерживаетесь иной точки зрения… фю-фю-фю.

– Все честные люди?! Это кто же – честные люди? Не вы ли уж? – Матвей уничтожающе посмотрел на акцизного чиновника.

– Помилуйте, – растерялся контролер. – Вы, кажется…

– Это вам кажется, – сказал резко Матвей. – Честные люди! Знаем мы этих честных людей, знаем и честность царя. Девятое января никто еще не забыл.