Роберт Картер - Меч войны

— Как вы узнали об этом? — спросил Клайв. — Об Аркоте говорилось лишь вчера.

— Кабинеты Совета — это решето. Для секретов нет преград. Вам следовало бы знать это.

— Де Джингенс — швейцарец с мозгами менялы. Это не тот человек, который способен достичь чего-либо.

— В противоположность капитану Клайву, я так понимаю?

Клайв выпятил грудь и ущипнул ткань своего френча.

— Успех — это ткань, которую вы ткёте сами, мистер Пайгот. Ткань доброй удачи создаётся на основе решительных усилий.

— Да уж, доброй удачи вам понадобится много.

— Вот именно. Мы выходим с отрядом в двести строевых бойцов и тремястами сипаев.

Пайгот воздел руки, как человек, впервые осознавший это.

— Вы сумасшедший, Роберт Клайв!

— Вы уже говорили это раньше, мистер Пайгот.

— И, без сомнения, скажу ещё — если доживу, чтобы увидеть вас вновь. — Он понизил голос. — Вы знаете, что из восьми ваших так называемых офицеров только двое отдавали когда-либо приказ солдатам ? Они — молодые парни. Клерки!

— Это не имеет значения.

— У вас всего три малых полевых орудия, и вы оставили Сен-Дэвид лишь с сотней защитников, а нас оставляете с пятьюдесятью. Это... безумие!

Клайв повернулся к тем, кто должен был стать его офицерами. Они обменялись твёрдыми рукопожатиями и представились, даже те, кого он хорошо знал.

— Симонс, сэр!

— Ревел.

— Тренвит, к вашим услугам, сэр.

— Харри Уилкес.

— А я — Билли Гласс, сэр.

Стоя сзади, Хэйден пытался заглянуть, что скрывается за их восторженной готовностью, что они в действительности представляют собой. Они казались такими молодыми; стояли вокруг с самым разнообразным оружием и снаряжением и жадно глотали всё, что говорил им Клайв. Рейд в Тричинополи ещё более повысил его репутацию. Он был их кумиром.

— Итак, — сказал им Клайв, — эта война — для вас, так ведь?

— Да, сэр!

— Если вы возьмёте нас, сэр.

— Мы покажем Жаку Французу британскую игру, сэр!

— Это хорошо. И вы знаете первые три правила солдата, не так ли, джентльмены? — Кривая ухмылка заиграла на губах Клайва. — Учение. Учение. И ещё раз учение. Тогда давайте займёмся этим.

Трёхдневный марш должен был привести их через влажную жару в Конживерам. Оттуда ещё оставалось тридцать миль до Аркота.

Мысли Хэйдена возвращались ко времени, когда Мохан Даз вёл здесь колонну Моголов; этот скаут нашёл тогда путь, который обходил пагоды, чтобы не застревать в потоках паломников. Он вспомнил слова Ясмин о священном водоёме, воды которого поднимались, когда множество людей входило в него, чтобы очиститься... и улыбнулся при этом воспоминании; Конживерам, кишащий народом, святой город с его сокровищами и его знаменитой каменной цепью.

Когда спустилась ночь, они остановились у дороги, разожгли огонь, сняли мундиры и выставили пикеты. Прапорщик Гласс был выслан вперёд с дюжиной людей на разведку. Через пять часов он вернулся, улыбаясь от радости, что обнаружил офицеров. Они наткнулись на конный дозор, который выдали костры.

— Их было вдвое больше, чем нас, а может, и ещё больше, сэр. Но на нашей стороне была темнота и внезапность. Мы напали на них, разогнав как кроликов! Они не знают, какие у нас основные силы и где они находятся, об этом я позаботился!

Клайв смотрел на молодого прапорщика.

— Но, Билли, завтра они узнают в Аркоте, что мы приближаемся, и успеют закрыть ворота.

Все удручённо застонали.

— Это весь твой доклад?

— Я... да, сэр. Я не думал... Я сожалею, сэр.

— Мммм, ладно, не переживай. Возможно, ты хорошо поступил, Билли, мальчик. Мы не могли держать в секрете наше приближение, если оно вообще было когда-либо секретом. Но ты преподал им урок. — Он подмигнул Глассу. — Если они должны узнать о нашем приходе, лучше пусть заранее боятся нас, а?

— Да, сэр. Б-благодарю вас. Это — то, что я думал, сэр.

Клайв встал и коротко сказал что-то своим новоиспечённым офицерам. Вдоль рядов разнёсся голос сержанта Бартона:

— Ночной бросок! Стройся!

Следующие шесть часов они шли вдоль северного берега реки Палар, с трудом переправляя на руках орудия через трудные участки. Полная луна дрожала как лёд на затопленных рисовых полях, пока туман не начал подниматься от влажной земли, застилая всё вокруг. Только после того, как взошло солнце, они увидели чёрные шпили конживерамской пагоды.

Их встретила тишина. Никого не было видно на улицах и рыночной площади. Кругом были заметны следы торопливого бегства.

Из храма вышла дрожащая депутация с призывом к переговорам. Слух о том, что дьявольские европейские солдаты могут совершить, уже давно волновал Карнатику. Из уст в уста передавались истории о бойнях на побережье, усиленные огромным количеством дезертиров из армии низама, устремившихся к своим домам по всей округе.