Роберт Картер - Меч войны

— В ста милях к югу от Гоа. — Черут в зубах Флинта разгорелся ярко-красным огнём, когда он запыхтел им. — Вы можете взглянуть на бумаги, которые были на ней.

— Письма? Вы имеете в виду корреспонденцию? Она уцелела?

Глаза Ковингтона оживились. «Диомеда» должна была прибыть уже несколько месяцев назад и была единственным судном, которое могло доставить известия от совета директоров со времени прибытия Боскоуэна.

— Слово «уцелела» не совсем подходит.

Наступило молчание.

— Как она попала к вам, Флинт? — требовательно спросил Лоуренс.

— Вы можете предполагать всё, что хотите. Я — человек, который всем интересуется. Поэтому я и обнаружил сумку, а затем подумал, что её стоит выкупить — за счёт компании, разумеется.

— За счёт компании. — Ковингтон потянулся к сумке, но рука Стрэтфорда прихлопнула её к столу.

— Я заплатил за неё десять лакхов серебра.

— Десять лакхов? — взорвался Лоуренс. — Вы имеете нахальство пытаться продать компании её собственное имущество! Вы что, Флинт? Десять лакхов — это баснословная сумма!

Флинт усмехнулся.

— Я гарантирую следующее: бумага, лежащая в этой сумке, спасёт ваш форт. И даже более того.

— Спасёт Сен-Дэвид? — Ковингтон переваривал то, что услышал, закусив губу. Он прошёлся по комнате, затем резко повернулся к Флинту. — Вы это серьёзно, Флинт? Вы уверены в этом?

— Я сказал: эта бумага спасёт форт Сен-Дэвид и возвратит форт Сен-Джордж.

— Невозможно!

— Нет, сэр! Возможно.

Щёки Лоуренса дрожали.

— Боскоуэн привёл сюда тридцать судов! Тринадцать линейных кораблей! Двенадцать рот по сто солдат регулярной армии в каждой! Восемьсот морских пехотинцев! Проклятье, мистер Флинт, четырёхтысячная армия не может сделать это, а вы ссылаетесь на какое-то жалкое письмо.

— Можете довериться моему слову! Я гарантирую, что бумага сорвёт планы шлюх. А вследствие этого вы вернёте и Мадрас.

— Вам необходимо поручиться за это.

— Тогда напишете обязательство выплатить восемь лакхов со счёта компании, с получением их в Калькутте.

— Семь.

— Семь с половиной!

— Идёт!

Флинт с удовлетворением кивнул.

Контракт был составлен, подписан, и копии переданы сторонам. Лоуренс наблюдал за всем этим с возрастающим возмущением. Он схватил свою шляпу.

— Я больше не желаю смотреть, как нас одурачивают.

— Разве вы не хотите узнать, что в сумке, майор? — спросил Ковингтон.

— Нет, сэр! Не хочу!

Когда Лоуренс достиг двери, часовые раздвинули мушкеты и расступились, а майор чуть не столкнулся с высоким молодым человеком, ожидавшим в прихожей.

Челюсти Стрэтфорда Флинта судорожно сжались, он побагровел, как при апоплексическом ударе, но вовремя взял себя в руки. Глаза присутствующих обратились к двери, посмотреть, что увидел торговец.

— Привет, отец, — поздоровался Хэйден.

— Ты принёс мне рубин, который выкрал? — немного помолчав, спросил старший Флинт.

— Я не крал ничего.

— И мой мундир? И пару лучших пистолетов? И баркас?

— Я не должен тебе ничего.

— Ах так? А что с Даниэлем Куином? Ты потерял и его?

— Куин мёртв.

— Понятно. — Стрэтфорд плюнул и повернулся вновь к Ковингтону. — Открывайте вашу сумку, губернатор.

Кожаный клапан, затвердевший в соли, отогнули. Ковингтон вынул пакет, запечатанный ярко-красными печатями, которые были уже сломаны.

Губернатор открыл письмо и начал читать, и по мере чтения лицо его менялось.

— Это очень важно, — сказал он с торжественным выражением на лице. — Этим подтверждается, что англо-французская война в Европе закончена. Всякие конфликты в мире между соперничавшими нациями должны быть с этого момента прекращены; министры короля Георга заключили мирный договор с французской короной, по которому Франции возвращается крепость Луисбург на острове Кейп-Бретон, и производится восстановление Мадраса во владении Английской компании!

Послышались возгласы изумления; затем восторг овладел всеми.

— Война закончена! Ура!

— На стены! Дадим знать французам, что они остались ни с чем!

Ковингтон увёл Совет, всё ещё держа в руке пакет. Вскоре в комнате остались лишь два человека. Отец глядел на сына через пустой кабинет.

— Отец, я...

— Не называй меня так, ради Бога!

Хэйден опустил голову, пытаясь совладать со своими чувствами.

— Боже праведный, дай мне возможность! Это всё, что мне нужно. Нам следует благодарить Бога за то, что война закончена. К чему эта гордость? Неужели ты не можешь помириться со мной?