Роберт Картер - Меч войны

— Мистер Ковингтон? Я... я уже разделась и готовлюсь ко сну.

— Тогда закутайтесь в шаль, моя дорогая. У меня новость для вас.

— Какая новость?

Аркали завернулась в покрывало и пошла отодвигать засовы. Дверь открылась, она вскрикнула, отступила назад... и почувствовала, что падает.

Хэйден подхватил её, потерявшую сознание. Он отнёс её к кровати и положил, в то время как Ковингтон поспешил за нюхательными солями.

Он склонился над ней, видя, как она постепенно приходит в себя. Её глаза открылись, Аркали узнала его и протянула руку, чтобы дотронуться до его лица. Её пальцы задержались на небритой щеке, она залилась слезами и протянула обе руки, чтобы обхватить и прижаться к нему. Затем Аркали разразилась рыданиями.

Хэйден положил руки на её запястья, пытаясь мягко освободиться, но она не отпускала его.

— О Хэйден! Хэйден! Неужели это ты? Я знала, что ты вернёшься ко мне. Я знала. О Хэйден. Скажи мне, что это ты. Скажи мне, что это не сон.

Он не мог найти в себе ответных слов.

Ковингтон вступил в комнату с солями и увидел её прижавшейся к своему жениху. Он тактично ушёл, прикрыв за собой дверь.

Она не отпускала его несколько минут.

— Обними меня. Держи меня, Хэйден, — шептала она, когда он пытался освободиться. Его щека была влажной; он чувствовал, как её солёные слёзы жгут ему глаза.

— Аркали, — сказал он мягко. — Аркали, послушай меня.

— О да. Мне столько надо рассказать тебе. Всё время теперь наше? Я люблю тебя, Хэйден. Держи меня крепко. Обещай мне, что никогда больше не покинешь меня.

— Я не могу этого сделать.

В её глазах появился вопрос. Она была такая беззащитная в этот момент, что он не смог продолжить. Затем Хэйден взял себя в руки, отстранился от Аркали и сказал:

— Пожалуйста, послушай меня. Я успокоился, увидев тебя, Аркали, и очень рад, что с тобой всё в порядке. Я очень страдал от мысли, что из-за меня с тобой может что-либо произойти. Я никогда не хотел, чтобы ты страдала.

— Мой дорогой, мне хорошо. Всё хорошо снова. Мы такие же, как и прежде. Скоро придёт судно, мы поженимся в Калькутте и будем думать, что этого кошмара не было.

— Нет. Это не кошмарный сон. Это реальность. Мы не такие, какие были. Я изменился. И ты тоже. — Он освободился из её объятий. — Спи, а когда ты проснёшься, мы поговорим о будущем.

— Спать? Как я могу спать? Не уходи, Хэйден. Ты мне нужен. Ты никогда больше не должен покидать меня.

Она прижалась к нему, повиснув на его шее, и он ощутил, как дрожит всё её тело. Она была бледной и прекрасной, её рыжие волосы спадали на плечи медными локонами. Маленькие груди выступали под тонким хлопком её рубашки, а зрачки казались огромными, как мушкетные дула.

Волны противоречивых чувств столкнулись в нём. «Я должен найти способ сказать ей, — думал он в отчаянии. — Я не хочу ранить её, но должен признаться. С каждой минутой, что я позволяю ей верить в меня, рана становится всё глубже и моё поведение — всё более подлым. Надо сказать, что я не могу жениться. И надо объяснить почему».

Её голос звучал всё более настойчиво и требовательно.

— Останься со мной. Я не засну, если не буду лежать в твоих объятиях. Люби меня. О, люби меня!

Она легла на кровати. Её глаза были устремлены на него.

В свете свечи румянец покрывал кожу её лица, шеи, груди. Аркали предлагала ему всю себя. Затем она приподнялась и, скрестив руки перед собой, самым неожиданным образом сняла рубашку через голову.

Паника, в которой он принимал решение, была неимоверной; его тело требовало от него сделать то, что она хочет, дать ей любовь, которую она жаждет, но он знал, что, если поцелует её, решительный момент будет утрачен.

Вместо этого он отстранил её руки и начал свои сбивчивые объяснения, готовый отдать всё на свете, только бы не произносить их.

Марон разорвал тьму, как фейерверк. Это был сигнал, предупреждающий о появлении в море корабля. Затем последовали три чередующихся выстрела — орудийный огонь с корабля.

В губернаторском доме Хэйден вышел на площадку лестницы, где увидел Ковингтона, чей отряд стоял на дежурстве у Морских Ворот и кто дал сигнал мароном.

— Корабль, мистер Ковингтон! Водоизмещением тонн пятьсот или больше! На якорной стоянке и, кажется, разворачивается к нам бортом. Он стрелял по берегу.

Лица пришедших с Маскеленом выражали страх и ожидание.

— И что вы скажете, сэр? Французский?

— Да, сэр. Хотя там темно, как в смоляной бочке, но наклон его мачт позволяет предположить...