Тимоти Финдли - Пилигрим

— Понятно.

— Значит, вы полагаете, что мой друг… как это называется…шизофреник? Я правильно вас поняла? Вы действительно так думаете?

— Когда я ничего не знаю, леди Куотермэн, то ничего и не думаю, — с улыбкой откликнулся Юнг.

— Остроумно сказано, доктор. И все-таки вы уклоняетесь от ответа.

— Не намеренно, поверьте. Учтите, мадам, что я едва ознакомился с состоянием вашего друга.

— Это не состояние! — решительно заявила Сибил, положив нож слева от тарелки. — Его сломила не болезнь! Не болезнь!

Перекладывая вилку вправо, она с силой хлопнула ею по столу, словно поставила точку, хотя и не объяснила, что именно ее так раздосадовало.

Официант принес блюдо с устрицами. Они лежали на тарелке со льдом, украшенные ломтиками лимона и политые приправой из уксуса, прованского масла и пряностей.

— Вы их любите, доктор Юнг? Я могла бы питаться исключительно устрицами! — Сибил чуть придвинула тарелку к себе. — Если вы не начнете, я все съем сама.

— Надеюсь, что нет. Я к ним неравнодушен.

Они взяли по ракушке и, капнув внутрь лимонного сока с приправой, выпили содержимое.

— Божественно!

— Вы правы.

Какое-то время ели молча, привычно пользуясь салфетками, ковыряясь вилками в устрицах и поглощая каждую из них так, словно она была последней.

— Дюжины маловато, — сказала Сибил. — Но придется остановиться. Я заказала нам riz de veau (Рис с телятиной (фр.)). Мои шпионы донесли, что здесь великолепно готовят телятину.

— Что правда, то правда. Кстати, это мое любимое блюдо.

— Знаю.

Юнг впервые за все время обеда почувствовал крайне неуютно. Есть что-нибудь такое, о чем эта женщина не наводила справки?

— Я читала вашу книгу, доктор Юнг. «Психология шизофрении». Она и сейчас у меня с собой, однако я не стану смущать вас и вытаскивать ее. Мне принесли ее вчера утром — очевидно, полагая, что она меня заинтересует. И верно. Люди бывают поразительно добры, правда? Надо же — оставить маленький, но такой ценный для меня подарок и даже имени своего не сказать!

— Надеюсь, вы понимаете, леди Куотермэн, что моя книга не для дилетантов, — сказал Юнг. — Она написана одним психологом для других, а не для случайных читателей.

— Тем не менее, мне кажется, я неплохо с ней справляюсь.

С этими словами Сибил залезла с сумку и вытащила дневник в переплете из мягкой венецианской кожи — зеленый, с золотым тиснением и карандашиком на тонкой золотой цепочке.

Когда тарелку с пустыми ракушками убрали, леди Куотермэн поправила солнечные очки, пригубила вино и посмотрела в свой дневник. Юнг наблюдал за каждым ее движением, очарованный их простотой и грацией.

— Основываясь на исследованиях, проведенных в клинике, вы тут пишете о дезинтеграции личности, — сказала она. — Вы называете ее фрагментацией.

— Да.

— «Фрагменты, как кусочки стекла». У вас есть такая фраза.

— Да.

— Фрагменты… Фрагментарный… Фрагментация. Распад личности, как вы говорите. Вы думаете, именно это происходит с мистером Пилигримом?

— Вполне возможно.

— И насколько велика такая возможность?

— По-моему, достаточно велика.

— Что именно в поведении мистера Пилигрима дает нам основание так думать? Мне очень интересно.

— Отстраненность от реальности. Отказ от общения.

— Его молчание?

— Да.

Юнг решил не рассказывать леди Куотермэн о второй суицидальной попытке и о том, что Пилигрим заговорил. Иначе она спросит, что он сказал, а Юнгу пока не хотелось об этом распространяться. Со временем — да, но не сейчас. И, разумеется, он не сообщил Сибил о том, что Фуртвенглер запретил ему заниматься случаем Пилигрима. Кстати, он и Фуртвенглера не поставил в известность о том, что обедает с леди Куотермэн. В конце концов, инициативу проявила она. Прослышав, что Юнг практикует в клинике, и зная его лишь по наслышке, Сибил только сегодня утром решилась пригласить его на обед.

У столика возникли два официанта и под присмотром метрдотеля подали им рис с телятиной.

Когда открыли крышки на блюдах с овощами, Сибил спросила:

— Я заказывала шпинат?

— Да, миледи, безусловно. Шпинат и пастернак.

— Это хорошо. Я совсем забыла про шпинат. А вино? Белое было превосходно. А как насчет красного?

— Вот оно, миледи. Кларет, как вы и просили.

— Надеюсь, вы не против? — Сибил повернулась к Юнгу. — К мясу я предпочитаю сухое вино.

— Вы совершенно правы.

Сибил кивнула официантам.

Они ушли. Метрдотель, вынув из графина крышку и налив красного вина, тоже удалился.