Георг Эберс - Уарда

Всякий человек, хочет он этого или нет, всегда чувствует себя обязанным тому, кто сообщил ему потрясающие, важные сведения. Поэтому везиру и в голову не пришло наказать старуху за ее преступление, – напротив, ему почему-то припомнилась та восторженность, с какой его старшие приятели рассказывали о голосе и красоте певицы Беки. Еще раз взглянул он на старую колдунью и вдруг почувствовал, как у него похолодели руки и ноги.

– Живи себе спокойно, – сказал он наконец. – А когда ты умрешь, я позабочусь о твоем бальзамировании; но только брось колдовство. Ты ведь, должно быть, богата. Если нет, то скажи мне, в чем ты нуждаешься. Правда, я не рискую предложить тебе золото, потому что, как я слышал, оно рождает в тебе ненависть.

– Твоим золотом я готова воспользоваться, а сейчас отпусти меня!

Тяжело поднявшись с пола, она поплелась было к выходу, но Ани остановил ее.

– Скажи, не Асса ли отец твоего сына, маленького Нему, карлика Катути? – спросил он.

Колдунья громко расхохоталась.

– Неужели этот малыш похож на Асса или на Беки? Я его просто подобрала, как и многих других детей.

– Но он очень умен, – сказал Ани.

– Это так! Голова у него полна коварных планов, и он всей душой предан Катути. Он и тебе поможет добиться своего, потому что у него тоже есть своя цель.

– Какая же?

– Он хочет, чтобы Катути стала великой благодаря тебе и богатой благодаря Паакеру, который завтра отправляется в путь с намерением сделать вдовой ту женщину, которой он жаждет обладать.

– Ты многое знаешь, – задумчиво произнес Ани. – Мне хотелось бы задать тебе еще один вопрос, хотя, судя по твоему рассказу, я и сам могу ответить на него. Но, может быть, сейчас тебе открылось то, что было тайной для тебя в молодые годы. Существуют ли действенные любовные напитки?

– Не стану тебя обманывать, потому что не хочу, чтобы ты нарушил данное мне слово, – ответила Хект. – Любовный напиток действует очень редко, да и то только на таких женщин, которые никого еще не любят. Но если ты дашь это снадобье женщине, которая носит в своей груди образ другого мужчины, то оно лишь усилит в ней страсть к любимому.

– И еще один вопрос, – сказал Ани. – Есть ли средства, чтобы на расстоянии погубить врага?

– Конечно, – отвечала Хект. – Люди ничтожные прибегают к помощи клеветы, ну, а люди, имеющие власть, могут заставить других сделать то, чего не хотят делать сами. Мой рассказ тебя взволновал. Мне кажется, ты недолюбливаешь Пентаура. Ты улыбаешься? Ну, ладно. Я все время слежу за ним и знаю, что он теперь такой же красивый и гордый мужчина, каким был Асса. К тому же он удивительно похож на него, и я готова была в свое время полюбить его, полюбить так, как только способно любить мое безрассудное сердце. Странно, не правда ли? Но многие женщины, что приходят ко мне, всем сердцем привязываются к детям бросивших их мужчин; а ведь все мы, женщины, во многом похожи друг на друга. Но я не хочу любить внука Асса, я стану ему вредить и помогать каждому, кто будет его преследовать, ибо Асса мертв, но то, что он мне сделал, будет жить во мне, пока жива я. Так пусть же свершится судьба Пентаура! Если хочешь его уничтожить, то договорись с Нему – он тоже ненавидит его и поможет тебе лучше, чем мои жалкие заклинания и глупые зелья. Ну, а теперь отпусти меня домой.

Несколько часов спустя Амени пригласил везира к себе завтракать.

– Известно ли тебе, кто такая колдунья Хект? – спросил его Ани.

– Разумеется, известно. Она – та самая певица Беки, по которой когда-то все в Фивах сходили с ума. Могу ли я узнать, что она тебе рассказала?

Везир предпочел скрыть от верховного жреца тайну рождения Пентаура, а поэтому отвечал уклончиво. Тогда Амени попросил у везира разрешения сообщить ему об одном деле, в котором, между прочим, замешана и старуха. И он рассказал как нечто давно ему известное подслушанную им несколько часов назад историю, правда, с некоторыми пропусками и изменениями.

Ани прикинулся удивленным и обещал верховному жрецу до поры до времени не выдавать Паакеру тайну его происхождения.

– Это очень странный человек, – сказал Амени. – И может случиться, что он доставит нам немало хлопот, если до того, как сделает свое дело, узнает, кто он такой.

Ураган стих, и небо, утром еще покрытое рваными тучами, начало постепенно проясняться.

Наступило резкое похолодание, но скоро палящие лучи солнца снова накалили воздух в Фивах.

В садах и на улицах валялось немало вырванных с корнем деревьев; множество непрочных хижин и большая часть палаток в квартале чужеземцев были сметены ураганом, а сотни легких крыш из пальмовых ветвей – развеяны по ветру.