Георг Эберс - Уарда

– Я пойду с тобой, – сказал Рамери.

– А ты, Неферт, останься здесь и нарежь себе цветов сколько душе угодно, – сказала Бент-Анат. – Бери самые красивые! Сплети большой венок, а когда он будет готов, мы пошлем на тот берег человека и велим ему положить венок вместе с другими дарами в гробницу матери твоего супруга.

Когда через полчаса брат и сестра вернулись к Неферт, она держала в руках два венка – один для покойной матери царевны, а другой – для матери Мена.

– Я сам отвезу эти венки на ту сторону и положу их в гробницы! – воскликнул Рамери.

– Ани сказал, что нам нельзя показываться народу, – остановила его Бент-Анат. – Едва ли кто-нибудь заметит, что тебя нет среди учеников, но…

– Но я пойду туда не как сын Рамсеса, а как помощник садовника, – возразил Рамери. – Слышите, уже раздались звуки труб! Сейчас вынесут бога из храма!

Рамери вышел на балкон. Обе женщины последовали за ним, и все трое стали смотреть в сторону пристани. Их острые молодые глаза хорошо видели то, что там происходило.

– Без отца и без нас шествие будет жалкое, – сказал Рамери. – Это немного утешает меня. Как красиво поет хор! Вон идут опахалоносцы и певцы. А вон там – первый пророк храма Амона, старый Бек-ен-Хонсу. Какой у него сегодня торжественный вид! Однако не очень-то ему там сладко! Сейчас появится статуя божества. Я уже слышу запах священного курения. С этими словами Рамери упал на колени, Бент-Анат и Неферт последовали его примеру. Из ворот храма показался сначала великолепный бык; его светлая гладкая шкура блестела на солнце, а между рогами сверкал золотой диск, украшенный ослепительно белыми страусовыми перьями. Потом, вслед за несколькими опахалоносцами, появился сам бог Амон. Он то показывался, то исчезал за большими полукруглыми опахалами из черных и белых страусовых перьев на длинных палках. Этими опахалами жрецы прикрывали его от палящих лучей солнца.

Таинственным, как и его имя, было шествие этого бога: казалось, он медленно выплывал на своем драгоценном троне из ворот, направляясь к реке. Его трон был установлен на богато украшенном букетами и гирляндами столе с покрывалом из пурпурной златотканой парчи, ниспадавшим на жрецов, которые, двигаясь медленным и мерным шагом, несли этот стол на своих плечах.

Как только статуя бога была установлена на праздничной ладье, Рамери, Бент-Анат и Неферт поднялись с колен.

В это время из ворот храма вышли жрецы – они несли ящик с вечнозелеными священными деревьями Амона. А когда гимны зазвучали с новой силой и в воздухе повисли клубы ароматного дыма, Бент-Анат шепнула:

– А сейчас вышел бы отец.

– И ты вместе с ним! – воскликнул Рамери. – А следом за вами – супруг Неферт Мена с гвардейцами. Смотрите, наш дядя Ани идет пешком! До чего же он странно одет, совсем как сфинкс, только наоборот!

– Почему? – спросила Неферт.

– Потому что у сфинкса, – рассмеялся Рамери, – тело льва, а голова человечья, у дядюшки же наоборот – тело облачено в мирные жреческие одежды, а на голове – шлем воина.

– Ах, если бы был здесь сам фараон, дарующий жизнь, – вздохнула Неферт. – Тогда бы и ты, Рамери, оказался среди его носильщиков!

– Разумеется! – сказал Рамери. – Все шествие имеет совершенно другой вид, когда фигура отца, воина и героя, украшает золотой трон, когда позади него – статуя богини истины и справедливости, которая простирает над ним свои крылья, перед ним – его могущественный боевой товарищ – лев, а над головой – балдахин, украшенный готовыми к броску уреями. Глядите, астрологам и пастофорам со знаменами и эмблемами в руках, стадам жертвенных животных не видно конца! А вон и Нижний Египет прислал на праздник своих послов, как будто отец здесь. Я даже вижу значки на знаменах [ 175]. Узнаешь ли ты изображения царских предков, Бент-Анат? Нет? Я тоже. Мне, правда, показалось, что шествие открывает статуя первого Яхмоса, изгнавшего гиксосов, предка нашей бабки, а не деда Сети, как это обычно принято. Но вот идут воины! Это те самые отряды, которые снарядил Ани. Они только сегодня ночью с победой вернулись из Эфиопии. Как их приветствует народ! Впрочем, они это заслужили, храбро сражаясь с врагом. Представьте себе, вот будет зрелище, когда вернется отец с сотней плененных им правителей – они покорно и смиренно пройдут следом за его колесницей, и править ею будет Мена, а за ними – мои братья, вельможи, телохранители, все на роскошных колесницах.

– Они еще и не думают о возвращении, – вздохнула Неферт.