Ольга Рогова - Сын гетмана

– Ну, панове! – с усмешкой обратился Хмельницкий к послам, выслушав их. – Благодарю за сообщенные сведения, а теперь не угодно ли будет панам познакомиться с палачом.

Паны упали в ноги гетману.

– Пусть смилуется пан гетман, мы не виноваты: мы послы; что приказали нам передать, то мы и должны были исполнить! – в страхе молил Кутнарский, хватая гетмана за полы его кафтана.

– Татко! – проговорил Тимош, подходя к отцу. – Не вели их казнить. Подержим их у себя, чтобы они не ушли к коронному гетману, а когда пойдем на Яссы, прихватим и их с собой, пусть их идут тогда до дому; что нам их бояться?

– Твое дело, сынку! – весело отвечал Богдан. – Дарю тебе их с руками и с ногами, что хочешь, то с ними и делай.

Кутнарский бросился благодарить Тимоша, а Доброшевский проговорил своим обычным гробовым голосом:

– Пан Тимош может всегда рассчитывать на меня, я никогда не забуду, что обязан ему жизнью.

Начались сборы в поход. Хмельницкий оповестил татар. Султан Калга вел в это время переговоры с гетманом о войне с Москвой; двадцать тысяч татар стояли на границе Украины, с нетерпением ожидая возможности двинуться в поход.

Вечерело. В уютном Чигиринском домике сидел Тимош с высоким смуглым татарином в богатом парчовом кафтане и в золотой тюбетейке. Это и был султан Калга, прибывший накануне для окончательных переговоров.

– Слушай, Тимош, – говорил Калга. – Я обещал твоему отцу сражаться с тобою за твою невесту и сдержу свое слово, да исполнится воля Аллаха. Моим воинам давно уже хочется захватить побольше добычи, а у господаря будет чем полакомиться; одного только боюсь, чтобы не досталось нам за это от турецкого султана. Ну да можно будет как-нибудь вывернуться, а добыча-то все-таки останется у нас... Не раздумывайте же долго, скорее собирайтесь в путь.

– Что тут раздумывать, – весело отвечал Тимош, – мне чем скорее, тем лучше, а казаки всегда готовы, их сборы не долгие.

– Ты храбрый воин, Тимош! – с удовольствием проговорил Калга, обращаясь к молодому казаку. – Я люблю тебя и готов идти с тобою куда угодно. Хоть закон Магометов и не дозволяет нам пить, но с тобою я уж на этот раз согрешу и выпью походную чарку на побратимство. Мои татары не увидят, а твои казаки не осудят. Идет, что ли? – весело проговорил он, протягивая Тимошу свою левую руку.

Тимош крепко ударил в честь нового брата левой ладонью о его ладонь, велел принести две чарки горелки и выпил с Калгой побратимскую через руку, после чего они поменялись саблями и конями.

– Теперь мы с тобою все равно что братья, – проговорил Калга. – куда ты, туда и я.

В Молдавии стояла прекрасная, благодатная осень. Поля дали такой урожай, какого жители давно не видали. Пшеница, кукуруза, ячмень ожидали жатвы; в каждом улье было более меры меду, и счастливые хозяева уже заранее видели все подати уплаченными. Княжеские житницы, по расчету великого вистерника, должны были получить втрое больше запасов сравнительно с предшествовавшим годом, ввиду чего уже заранее вступили в соглашение с подрядчиками, скупавшими лишний хлеб для вывоза за границу. Князю Василию это было на руку; он готовился к свадьбе дочери с князем Вишневецким и собирался послать в Турцию богатые подарки, чтобы добиться разрешения на этот брак. Вдруг пронеслась грозная весть: татары подошли к границе вместе с казаками.

Князь Василий сперва не поверил слуху; он был вполне уверен, что послы его прибыли к коронному гетману, и Потоцкий не допустит казаков напасть на Молдавию. Но утром, когда он собирался идти в совет, к нему вошел взволнованный Георгица.

– Ваша светлость, – проговорил великий логофет, позабыв даже отвесить поклон, предписываемый этикетом, – ваша светлость, беда!

– Что такое? – испуганно спросил князь, привстав с своего места.

– Кутнарский и Доброшевский приехали!

Князь посмотрел на своего логофета так, как смотрят на помешанного.

– В уме ли ты, Георгица? – спросил он его укоризненно. – Можно ли так пугать? Приехали – так и слава Тебе Господи, значит, все к лучшему; коронный гетман охранит нашу границу.

Георгица с растерянным видом отрицательно мотал головою. Язык не повиновался ему, и он едва мог проговорить:

– Не от коронного гетмана! Нет, нет! От казацкого гетмана!

– Как от казацкого гетмана? – воскликнул господарь, теряя обычное хладнокровие. – Какой дьявол занес их к казацкому гетману?

– Не дьявол, а сваты! – ответил логофет.