Ольга Рогова - Сын гетмана

– Нет, – промолвила Домна Локсандра, вздохнув, – я совсем не счастливая, вот сестра так счастливая, а мне цыганка давно предсказала несчастье.

Она спустилась с террасы в сопровождении Тимоша.

– На турнир! На турнир! – проговорил Самуил. – Мы там установим порядок скачек.

Дамы поместились в высокой беседке, прилегавшей к садовой ограде, а состязавшаяся молодежь вскочила на коней и встала в ряд на расстоянии версты от поворота, где во избежание недоразумений вбили кол. Дорога тянулась прямой линией, и дамы могли отлично следить за состязавшимися.

Тимош, князь Дмитрий, пан Самуил и еще два шляхтича стояли во втором ряду; в первом ряду скакало пятеро молодых шляхтичей, из которых двое прискакали одновременно первыми к столбу. По заранее составленному условию победители первого ряда должны были еще раз состязаться с победителями второго ряда. По данному знаку тронулся и второй ряд; но еще на первой четверти версты Тимош и Дмитрий оставили своих товарищей позади. Тимош точно дразнил своего противника: то пропускал его вперед, то вдруг быстро опережал и, став на стремена, вертелся кругом на одном месте, как вьюн, поджидая князя, вонзавшего шпоры в боки коня и изо всех сил старавшегося догнать казака.

Домна Локсандра разгорелась от восторга. Ей не раз приходилось присутствовать на придворных скачках в Молдавии, но никогда она не встречала такого искусного наездника; казалось, конь и всадник слились в одно, чтобы сообща подтрунивать над противником. Этот противник показался теперь Локсандре таким жалким, неловким: тщетно старался он догнать вихрь, настичь степного орла, а тому ничего не стоило напоследок описать с быстротой молнии полукруг около коня противника, очутиться за колом, круто повернуть и спокойно стать у цели, в то время как князь Дмитрий, задыхаясь от гнева, волнения и стыда, едва еще достигал последней четверти версты.

Молодежь шумно окружила Тимоша и подсмеивалась над князем.

Третье состязание не состоялось, так как все единодушно признали Тимоша победителем. Тимош скромно подъехал к беседке и снял шапку. Панна Урсула в качестве хозяйки должна была увенчать победителя, но она предоставила эту честь своей молодой гостье. Домна Локсандра смутилась.

– Как же мне его наградить? Я не знаю обычаев страны.

– Вам следует дать ему какую-нибудь безделку на память, – подсказала Урсула.

Домна Локсандра взглянула на Тимоша и подала ему отшпиленную от волос розу.

Князь Дмитрий позеленел от зависти: он зашатался в седле и крепко сжал в руке эфес сабли.

Прошло два года. Богдан Хмельницкий изменил панам и стоял во главе разгоревшегося восстания. Он приобрел такую силу, какой никогда не пользовались ни Наливайко, ни Гуня, ни Сулима, ни Павлюк. Теперь он считал себя вправе породниться с молдавским господарем, женить Тимоша на Локсандре. Это казалось тем возможнее, что господарь сам искал помощи могущественного казака в своей распре с волошским князем Матвеем Бассарбой.

Для этой цели Богдан снарядил казаков под начальством самого Тимоша.

– Ну, сынку, – сказал он ему на прощанье, – громи волохов, добывай себе славы, а когда вернешься в Яссы, требуй себе в награду невесту.

Тимош радостно собрался в путь и как птица полетел в Молдавию.

Князь Василий Лупул сидел с великим логофетом в своем рабочем кабинете, когда вошел к нему второй постельник и доложил, что прибыли казаки под начальством молодого Хмельницкого.

– Вот видишь, Стефан, – обратился князь к своему канцлеру, – теперь у нас сил прибыло, и мы можем потягаться с врагом. Верный боярин наш позаботится, чтобы гостям нашим было хорошо, – обратился он к постельнику. – Начальникам отвести лучшие комнаты во дворце, войска же разместить по квартирам, и чтобы всего у них было вдоволь.

Постельник с низким поклоном удалился, а князь обратился к Стефану Георгине:

– Завтра я им дам аудиенцию, а послезавтра можно будет тронуться в путь. Пусть этот палач Радул воображает, что отпразднует над нами победу, а мы нагрянем неожиданно, разгромим врага, опустошим его границы и принудим его продолжать перемирие.

– Я бы не советовал вашей светлости действовать слишком круто, – возразил Георгица. – Могут возникнуть неудовольствия с Портой, да и трансильванский князь не замедлит воспользоваться этим случаем, чтобы восстановить против нас султана.

– Я не первый начал, – возразил князь. – Матвей стягивает войска у моей границы под начальством кровожадного Радула. Не сидеть же мне сложа руки и ждать, когда им угодно будет лишить меня престола. Это решено, Георгица, и ты меня не отговаривай, – закончил господарь тоном, не допускающим возражений.