Эдвард Резерфорд - Дублин

— Знаешь, он каждую неделю ходит к святому колодцу в Портмарнок, — призналась Энн Лоуренсу несколько лет назад. — Он не говорит об этом Мэри, но мне сказал.

И каким бы ни было отношение Лоуренса к суевериям, он вряд ли мог в чем-то винить брата.

— Осмелюсь предположить, — заметил он тогда, — что человек может молиться и там, как в любом другом месте.

Однако как старательно Орландо ни скрывал свои походы, Мэри должна была о них знать. Она должна была знать и о его тайной боли, равной ее собственным страданиям, а то и сильнее, и, конечно же, винила во всем себя. Боже мой, размышлял иезуит, если бы я думал, что в том будет польза, то сам на коленях дополз бы до древнего отцовского колодца.

Когда все вышли наружу, солнце сияло на золотой листве деревьев на фоне ясного синего неба. Перед тем как сесть в седло, Орландо дал понять брату, что хотел бы по дороге поговорить с ним наедине.

Обратно они скакали парами. Энн с Уолтером ехали впереди, Мэри — рядом с юным Морисом, который, как обычно, развлекал ее милой болтовней, а Орландо и Лоуренс немного отстали.

Несколько минут они ехали в молчании. Орландо как будто глубоко ушел в собственные мысли, и Лоуренс, не желая ему мешать, просто ждал начала разговора. Он предполагал, что речь пойдет о политической ситуации.

Жизнь самого иезуита изменилась мало. Но произошло несколько поразительных событий. В Англии убили фаворита короля герцога Бэкингема. Никто о нем не жалел, по крайней мере, английская дипломатия с тех пор стала более разумной. В Дублине люди радовались падению доктора Пинчера. Их кузен Дойл привез обнадеживающий отчет о том, как он погубил репутацию проповедника в разговоре с королем. После возвращения делегации из Лондона им были обещаны некоторые милости, а деньги для короля собраны, пусть и с некоторыми трудностями. Но за этим так и не последовали уступки католикам, а через пару лет английские протестанты вновь начали преследовать ирландских католиков. Однако в конце концов стало казаться, что все идет к лучшему, когда несколько лет назад доверенный офицер короля, человек грубоватый и властный, некий Уэнтуорт, был прислан править Ирландией. Уэнтуорт благоволил к официальной Ирландской церкви и быстро расправился с пуританскими раскольниками.

— Мне кажется, мы можем полагать, — сказал тогда Лоуренсу Орландо, — что король показывает нам, что он действительно друг католиков, как и говорил когда-то.

Но Лоуренс не видел причин менять свою первоначальную оценку.

— Уэнтуорт — доверенное лицо короля Карла. В том сомнений нет. И, будучи таковым, он имеет лишь один интерес: усилить власть короля. Он будет с одинаковым рвением поддерживать или громить хоть католиков, хоть пуритан, лишь бы добиться своего. Но только и всего.

В недавнее время было заявлено о создании новых колоний для протестантов на западе острова, в Коннахте.

— Видишь? Ничего не изменилось, — сказал Лоуренс.

— Но все равно, — напомнил ему Орландо, — католиков по-прежнему оставляют в относительном покое.

А потому Лоуренс был удивлен, когда почти сразу после их отъезда из замка Толботов Орландо повернулся к нему и тихо сказал:

— Я очень беспокоюсь за Энн.

— Энн? Мне показалось, она сегодня несколько бледна, — заметил он. — Но ничего более. Она нездорова?

— Не совсем так. — (Они проехали еще немного.) — В каком-то смысле это даже хуже. — Он глубоко вздохнул. — Мне кажется, она влюбилась.

— Влюбилась?! — Лоуренс был настолько потрясен, что едва не подавился этим словом, и тут же посмотрел вперед, желая убедиться, не слышат ли их всадники впереди. — И в кого?

— В Бриана О’Бирна.

Несколько мгновений Лоуренс молча переваривал услышанное.

— Ты уверен?

— Да.

— Но ты ведь не хочешь сказать, что она могла бы…

— Да, — ответил Орландо. — Хочу.

Когда Джереми Тайди смотрел тем утром на своего сына Фэйтфула, то испытывал вполне законную гордость. Мальчик превратился в молодого мужчину, отлично сложенного.

— Он выше меня ростом, — не раз с удовольствием говорил жене Тайди.

У Фэйтфула были каштановые волосы, хотя у отца они были светлыми; умные, широко расставленные глаза. Учился он усердно и хорошо. Но, по правде говоря, он не всегда хотел учиться.

— Я мог бы зарабатывать деньги, вместо того чтобы читать книги, — жаловался Фэйтфул.

Да и жена не всегда поддерживала Тайди.

— Ты только посмотри на бедного доктора Пинчера! Что с ним сделала эта учеба! — повторяла она не раз. — Уверена, если бы он не учился столько, давно был бы женат.