Эдвард Резерфорд - Дублин

Уильям, никогда прежде не встречавшийся лично с Фицгиббоном, невольно стал рассматривать его с некоторым любопытством. Глава триумвирата оказался грозной фигурой, но при всем том ужасе, который он внушал, Уильям знал: будучи юристом, Фицгиббон завоевал репутацию отличного адвоката и судьи, и даже честного. И лишь приняв на себя правительственную роль, он стал таким опасным. Странно, но этот столп господства протестантов на самом деле родился в семье, которая перешла в официальную Церковь из католичества. Однако, возможно, как раз потому, что семья была из новообращенных, он как будто переполнялся яростной ненавистью ко всем католикам, а заодно и к радикалам. И вот теперь Фицгиббон стоял перед Уильямом в академической мантии, и его вполне можно было принять за какого-нибудь мрачного римского наместника, отлитого в бронзе.

При виде Уильяма он протянул вперед руку:

— А-а, Уильям! — Он назвал юношу просто по имени и даже улыбнулся. — Твой отец заверил меня, что я могу на тебя положиться, и по твоему честному лицу я вижу: да, действительно могу. Сегодня нам нужно сделать важное дело.

— Милорд?..

— Я тебя искал ради поддержки.

— Понимаю, — пробормотал Уиильям, ничего не понявший.

— Ты еще так молод… — Фицгиббон говорил вполне добродушным тоном. — Но сегодня все подвергнутся проверке. Сегодня придется выступить за то, во что ты веришь. Я рассчитываю на тебя.

Он коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен, и Уильям ушел.

Когда он добрался до огромного зала, тот уже был набит битком. На возвышении в дальнем его конце стояли стол и два стула, как пара тронов. Они ждали Фицгиббона и его знакомого судью. Внизу, в зале, весь колледж устроился на скамьях в соответствии с рангом: впереди декан и его ближний круг, потом преподаватели, старшекурсники, студенты младших курсов и даже технический персонал. Уильям быстро пробрался на место. Наконец все собрались, и двери зала закрылись. Люди ждали. И вот с пугающей величественностью появились Фицгиббон с судьей и заняли свои троны. Мгновение-другое они просто сидели молча, а потом Фицгиббон встал.

Он говорил четко и ясно, как прокурор, излагающий свою позицию. Позвольте напомнить всем, подчеркнул он, что они находятся в привилегированном положении. Они будущие правители своей страны. Большинство важных постов в Ирландии занимают выпускники Тринити-колледжа. А вслед за привилегиями, продолжил он, идет и ответственность. А также — теперь в его голосе прозвучала нотка предостережения — они несут и риск. Учиться в Тринити означает встать на светлую дорогу. Быть изгнанным из университета означает гибель всех надежд на успешную карьеру. И кое-кто из присутствующих вот-вот получит этот страшный урок. Как сообщил Фицгиббон, у него есть надежные, неопровержимые сведения, что некоторые из сидящих перед ним заигрывают с государственными преступниками.

Когда Фицгиббон произносил эти слова, его обвиняющий взгляд скользил по залу, словно он видел тайны каждого сердца.

Так чего же он хочет от них? Да самой простой вещи в мире. Он попросит всех подойти по очереди.

— Некоторым из вас я задам какие-то вопросы и советую отвечать на них честно.

Что до остальных, он лишь попросит их произнести несложную клятву. Фицгиббон кивнул на судью, который поднял вверх Библию, а потом положил ее на стол. Они должны поклясться в верности короне и поклясться, что сообщат все о своих товарищах и знакомых, если их спросят. Тут все должно быть предельно открыто, заявил он. И ни один порядочный человек, они ведь с ним согласятся, не может ничего возразить против такой клятвы. И его взгляд снова изучающе обежал всех. Уильяму показалось, что глаза Фицгиббона на мгновение задержались на нем, он в ответ посмотрел на вице-канцлера и подумал, что видит перед собой два темных водоворота.

Началась объявленная процедура, и очень быстро стало ясно, к чему ведет Фицгиббон.

— Он хочет нас напугать, — прошептал сосед Уильяма.

Каждый из тех студентов, кого вызвал вице-канцлер, был известен связью с «Объединенными ирландцами», и каждого публично допрашивали.

Первый тихо ответил, что не состоит в этом обществе.

— Ну же, сэр, ну! — воскликнул Фицгиббон. — У меня есть доказательства! — И он подкрепил свое заявление. — Десятого февраля вас видели входящим в дом, который, как мы узнали от находившегося там человека, был местом встречи «Объединенных ирландцев»…

Убийственное доказательство было встречено молчанием.