Эдвард Резерфорд - Дублин

Доктор Пинчер уставился на племянника во все глаза. Ведь на самом деле настоящее количество погибших во время бунта 1641 года никому не известно. И, по мнению доктора, когда все закончилось, по всей Ирландии было убито, пожалуй, около пяти тысяч протестантов, хотя, возможно, и намного меньше. Но с тех пор, конечно, цифры все росли в пересказах, однако заявление Барнаби уж и вовсе ошеломляло. Пинчер вообще не был уверен, что на всем острове нашлось бы такое количество протестантов.

— Сколько? — переспросил он.

— Триста тысяч! — твердо повторил Барнаби.

Пинчер презирал ирландцев и ненавидел католиков, но он не был человеком бесчестным.

— Знаешь, — осторожно начал он, — эта цифра, пожалуй, кажется преувеличенной.

— Нет, заверяю тебя! — возразил Барнаби. — Так оно и есть! Вся армия это знает!

И тут доктор Пинчер понял. Армия Оливера Кромвеля, собранная для того, чтобы обратить или уничтожить католиков, была движима жаждой мести, а это чувство поддерживалось постоянным напоминанием о зверствах ирландцев. Доктор вздохнул. Наверное, предположил он, каждой армии необходимо рассказывать какую-то историю. Иногда эта история правдива, иногда — нет. Но вот эта история, подумал он, отлично послужит своей цели…

Уолтер Смит не спеша ехал вокруг большого холма. Стоял ветреный день начала сентября, и казалось, что ветер может вот-вот превратиться в шторм. Вдоль невысокого гребня мрачно лежали под облачным небом огромные, поросшие травой могилы. Под ногами тускло поблескивали осколки белого кварца, словно множество побелевших костей. Внизу порывы ветра злобно трепали свинцово-серые воды Бойна.

Смит знал, что многие верили, будто легендарные древние жители острова, племя Туата де Данаан, по-прежнему жили и пировали в их светлых залах под магическими холмами. Может быть, все дело было в погоде, но Смиту древнее священное место казалось холодным и даже слегка угрожающим. Он поехал дальше на восток.

Прошел уже месяц с тех пор, как он покинул Ратконан. Почему он уехал так внезапно? Может быть, это просто было в его природе — завершать любое начатое дело? Посвятив себя борьбе, он должен искать битвы. Он нашел Ормонда и тех, кто остался в живых из его армии, и уже три недели находился с ними в лагере. За это время его рана почти зажила, хотя нога еще беспокоила и ходил он немного прихрамывая.

После того как Кромвель явился в Дублин, весть о его приготовлениях разлетелась быстро. Он выбрал лучших людей из городского гарнизона, добавил их к своей армии и сразу установил обычную для него железную дисциплину. Его солдат расквартировали в городе, но им было запрещено доставлять жителям какие-либо неприятности. Никаких грабежей — под угрозой немедленной смерти. Кромвель также потребовал, чтобы за все продовольствие, что армия получала от окрестных фермеров, будь то католики или протестанты, платили как положено. Это было не только неслыханно, но и весьма умно. Так что до сих пор никто не взбунтовался против самого Кромвеля или его солдат.

Уолтер надеялся, что Орландо тоже полностью заплатили за его зерно. Не раз и не два он испытывал острое желание навестить имение в Фингале, но прекрасно знал, что это невозможно. Даже если бы его не арестовали, от этого все равно были бы одни неприятности. Он должен держаться в стороне, пока все это не закончится.

А совсем недавно примчался всадник с конкретными новостями:

— Кромвель готовится двинуться на север.

В этом имелся определенный смысл. Если Кромвель сможет разбить ульстерский роялистский гарнизон и Оуэна Роэ О’Нейла, то тем самым сломает хребет оппозиции. Но это была рискованная стратегия. Гарнизоны там были сильными, и, прежде чем Кромвель дойдет до Ульстера, ему придется взять самую мощную из крепостей.

Дроэда. Тредах, так называли ее англичане, более или менее справляясь с произношением ирландского названия. Вскоре после того, как пришла эта весть, Ормонд усилил гарнизон частью своих лучших войск под командованием Астона, закаленного в боях командира. Уолтера, как неопытного добровольца, в их число не включили. Так что накануне днем он тихо ускользнул из лагеря Ормонда. Уолтер рассчитал, что, если уж он туда приедет, вряд ли они прогонят лишнего человека.

Он проскакал всего несколько миль вдоль северного берега Бойна и увидел свою цель.

Это было мрачное старое место. Встав на двух холмах по обе стороны реки, средневековые стены Дроэды возвышались каменными громадами, почти неприступными. Дроэда была вторым крупнейшим портом в этом регионе после Дублина, а потому ее значение было очевидным: она охраняла прибрежный путь в Ульстер. Как и в большинстве ирландских городов, ее жители были и католиками, и протестантами, но, когда их принудили к выбору, они решительно захлопнули ворота перед сэром Фелимом и его бунтовщиками-католиками, которые несколько месяцев осаждали город, но так ничего и не добились. Поскольку крепость хранила верность правительству, в ней недавно разместились роялистские силы Ормонда. И сегодня, в унылый и ветреный день, ее мрачные башни и серые камни стен как будто говорили: «Мы не сдались перед сэром Фелимом и его католиками, и мы не сдадимся Кромвелю».