Александр Волков - Два брата

Выпытывая подробности бунта и имена участников, палачи свирепствовали. От бесчеловечных пыток сорок пять участников мятежа скончались во время следствия. Среди них были Яков Носов и Гаврила Ганчиков. Но большинство бунтовщиков дожили до публичной казни.

Страшную смерть на колесе приняли Иван Шелудяк и Петр Жегало и еще четверо других главарей. Присужденным к колесованию ломали руки и ноги, а потом сгибали в кольцо, притягивая ноги к затылку.

Семидесяти двум мятежникам отрубили головы, из них тридцати на Красной площади. Двести сорок два человека были повешены на виселицах, расставленных по дорогам в Москву.

Страшно расплатился народ за свою недолгую свободу.

Упрямый Иван Ракитин не оставлял мысли стать купцом. Он целыми днями слонялся по торгу, присматривался, прислушивался, запоминал цены.

Выпросив у отца пять алтын, он купил у Спасских ворот книжку «Считание удобное, которым всякий человек, купующий или продающий, зело удобно может изыскать всякие вещи». [68]

Иван целый месяц разбирался в таблицах, практиковался быстро считать; потом отправился в суконный ряд. Он разыскал лавку богатого купца Антипа Русакова, смело вошел и поклонился хозяину.

– Что скажешь? – спросил толстый, низенький, седобородый Русаков.

– К твоей милости наниматься пришел, в прикащики.

Приказчики, стоявшие за прилавком, фыркнули. Иван сердито взглянул на них.

– Проходи, проходи, мы сегодня не подаем, – лениво отозвался хозяин и поправил кушак, свалившийся с толстого живота.

– Ты выслушай, Антип Ермилыч, а потом гони, – не сдавался Иван. – Твоя торговля по Москве первая, и тебе письменный человек во как нужен!

Русаков взглянул на парня с любопытством: он купцу понравился. Фигурка невысокая, но коренастая; плечи широкие. Лицо круглое, глаза смелые, на подбородке пробивается рыжеватый пушок. Одет не нарядно, но прилично.

«Пожалуй, из парня будет толк», – подумал купец, а у него был острый глаз на людей.

Русаков притворно зевнул, помолчал и спросил будто нехотя:

– Ты нешто письменный?

– Попытай! – гордо ответил Иван и вытащил из-за пазухи «Считание удобное». (Приказчики сразу присмирели, и улыбки стерлись с их румяных лиц.) – Задай, наприклад, задачу: будто получил ты разный товар по разной цене и сколько потребно за оный заплатить. Кто скорей сосчитает: я или они? – Иван кивнул на приказчиков.

– А ну, ну! – Мысль устроить состязание понравилась купцу. – Давай, парень, давай! Слушай ушами: стало быть, купил я сукна московской работы сорок семь аршин восемь вершков по шесть гривен два алтына за аршин…

– Выгадал, Антип Ермилыч, – смело перебил Иван: – за сукно московской работы купцы по шесть гривен три алтына с денежкой платят.

– О, какой вострый! – с изумлением произнес купец. – Ты, видать, в торговом деле мастак… Ну ладно. Еще купил я аглицкого сукна восемнадцать аршин по два рубли шесть гривен за аршин да две дюжины шалей по три рубли шесть гривен с денежкой за штуку. Какая всему товару цена?

Ракитин начал быстро перелистывать «Считание». По временам он шевелил губами, запоминая итоги. Прошло не более трех минут, как Иван сказал:

– Сто шестьдесят четыре рубли, да полтина, да пять алтын и четыре денежки!

– Верно! – воскликнул восхищенный Русаков и хлопнул себя ладонями по бедрам. – Ах ты, шут тебя подери, парень! А мы сегодня утром с Петровичем битый час считали… Раз пять сбивались, сызнова начинали… Молодчага, молодчага! Ты из каких же будешь и как звать тебя?

– Отец сапожничает здесь, на Москве. Прозвание мое Иван Ракитин.

– Беру тебя, Иван, в прикащики; жалованье положу по твоему усердию…

Приказчики исподтишка метнули на Ракитина завистливые, злобные взгляды.

Кончился первый год ученичества Егора. Француз дивился верности взгляда и твердости руки своего ученика.

– Другому в пять лет так не выучиться, – говорил он жене. – Понятливость необычайная…

Француз в глаза Егора не хвалил, однако Марков сам видел свои успехи. О них немало было разговоров в Навигацкой школе, которую Егор еще посещал, хотя и не ежедневно.

– Славным мастером становишься, – говорил Егору товарищ детства Кирилл Воскресенский.

– Зато ты в ученье успеваешь, – отвечал Марков.

Кирилл твердо решил стать моряком. Он усердно изучал науки, необходимые мореходу: географию, астрономию, тригонометрию плоскую и сферическую, зубрил лоции… [69]С детства грезились Кириллу далекие страны, приключения на неведомых островах. Он с нетерпением ожидал, когда закончит обучение в школе и его отправят за границу – проходить практику на иностранном корабле.