Александр Волков - Скитания

Лицо Хиля Ромеро выразило при этом радость, какой требовали обстоятельства.

– Но я скажу вам больше, брат Хиль, – продолжал дон Марио, опьяненный грядущим успехом. – Когда аббатом будет мессер Марио Порчелли, то приором будет мессер Хиль Ромеро!

Неожиданное заявление приора оглушило испанца, как громом.

– Я… приор… вы… меня…

– Да, я избрал вас, дорогой брат, – торжественно подтвердил дон Марио. – Кто еще, кроме вас, поможет мне поддержать твердой рукой порядок в монастыре и искоренить козни паскуалистов!

Опомнившись, Ромеро принялся заверять мессера Порчелли, что, когда тот станет аббатом, он не найдет себе более верного и усердного помощника.

Совещание двух высокопоставленных иезуитов закончилось решением во что бы то ни стало поймать Джордано Бруно. Ведь если он не будет осужден, то и аббат Паскуа не потеряет своего поста и не осуществятся радужные надежды его врагов.

Хиль Ромеро выехал из Неаполя на другой день. Гонимый неожиданно открывшейся перед ним блестящей перспективой, он совершил путь так быстро, что у ворот папской столицы встретился с погонщиком мулов, отвезшим письмо Джордано и возвращавшимся домой. Испанец узнал парня, он сам не раз пользовался его услугами.

«А что, если этот погонщик связан с Бруно? – мелькнула мысль в голове Хиля. – Тогда я смогу выведать от него, где искать беглеца!..»

Ромеро остановил погонщика. Напомнив ему о прежних встречах, он с притворным беспокойством зашептал, оглядываясь по сторонам:

– Слушай, друг, помоги мне разыскать в городе брата Джордано!

Погонщик опасливо посмотрел на монаха.

– Я вижу, ты мне не доверяешь, но я привез брату Джордано важное известие: за ним гонятся враги! И если я не смогу его предостеречь, инквизиция может схватить его сегодня же ночью. Ты еще сомневаешься во мне? Так вот же: клянусь страданиями Христа, что я желаю брату Джордано только добра!

И он торжественно перекрестился.

«Я неповинен в грехе клятвопреступничества, – с иезуитской изворотливостью оправдался перед собой Ромеро. – Я желаю спасти душу брата Джордано, а это высшее благо, какое только можно сотворить для ближнего своего».

Одураченный парень выдал Хилю местопребывание Бруно, и вскоре коварный монах уже стоял у ворот монастыря Санта-Мария сопра Минерва. Ромео узнал у привратника, что Джордано направился к северным воротам города.

«Бруно бежит на север. Я поступил бы так же на его месте, – решил доминиканец. – Теперь он в моих руках!»

Обращаться за подкреплением к властям Ромеро не захотел. Это стоило бы многих хлопот, и беглец за это время мог скрыть свои следы.

– Я справлюсь с ним один, – самоуверенно сказал себе Хиль и бросился в погоню.

Городские ворота были уже закрыты, когда Хиль подъехал к ним, но это не остановило настойчивого преследователя. Он вызвал начальника стражи и предъявил ему листок пергамента, где было написано: «Ad majorem Dei gloriam», [179]и стояла печать инквизиции.

Документ, служивший удостоверением агентам зловещего судилища, открывал все двери. Монаха пропустили беспрепятственно, и копыта его мула застучали по камням Фламиниевой дороги.

Джордано успел отойти несколько миль от города, как услышал сзади топот копыт. Кто-то нагонял его. Бруно оглянулся: на всаднике белела ряса под черной мантией… Доминиканец!

Недоброе предчувствие кольнуло сердце Бруно, и он поспешил сойти с дороги. Поздно: преследователь уже увидел его.

– Остановитесь, брат Джордано! – хрипло закричал Хиль. – Остановитесь!

Бежать было бесполезно: разве опередишь мула? Бруно обернулся к врагу:

– Что вам от меня нужно?

– Я имею приказ мессера аббата задержать вас и доставить в Неаполь!

– А если я не подчинюсь? – вызывающе спросил Джордано.

Он прислушивался: не было слышно больше ни звука, значит, Ромеро гнался за ним один.

– Я заставлю вас следовать за мной! – грозно заявил Хиль.

Он спрыгнул с мула, выхватил из-под рясы кинжал и бросился на Джордано. Тот встретил его также с кинжалом в руке. Вид оружия охладил пыл испанца. Он стал вертеться вокруг противника, стараясь все время видеть его зрячим глазом. Джордано поворачивался, не выпуская врага из виду.

Из-за раздвинувшихся туч выглянула луна и озарила местность. Безлюдно и тихо было вокруг, лишь вдали чернело какое-то строение, и из окна его мирно светил огонек. Близ дороги шумел Тибр, полноводный от недавних дождей.

Противники незаметно сошли с дороги и приблизились к берегу реки.