Александр Волков - Зодчие

Удар был нанесен метко. Лицо царя побагровело от неприятного воспоминания, а бояре сердито заворочались на лавках. Но митрополит возразил примирительно:

– Господь велел прощать вины грешникам даже до семижды семидесяти раз! И в сегодняшнем собрании зла не вижу, с похвальным чувством пришли люди: хотят пролить кровь за правое дело, за благоденствие русской земли… Всем ведомо – и тебе, государь, и вам, бояре: не мы, зде [134]сидящие, малочисленные и телесным составом слабые, поднимемся с оружием на грозного врага, а те простые духом, но мощные телом, кои во множестве стоят у дворца и с верою ждут нашего решения…

Макарий смолк.

Веселый колокольный перезвон докатился в палату, отгоняя докучные заботы, пробуждая в боярах приятные и слегка печальные воспоминания о днях детства, когда под такой же переливный звон пасхальных колоколов играли они на изумрудно-зеленой траве.

Андрей Курбский, боярин Дмитрий Пронский и еще двое-трое других в кратких речах поддержали Макария. Большинство советников молчало, отводя глаза от властного, угрюмого взора попа Сильвестра.

– Бояре, и ты, пресвятой владыко! – снова заговорил царь. – Предки наши, князья московские, много сделали, чтобы скинуть ненавистное иго с русской земли. Дмитрий Донской и дед мой Иван Васильевич потрудились, да не довершили дело. Нам его доканчивать!.. Мечты мои велики… – Царь Иван понизил голос, как будто смущаясь. – Но из-за проклятой Казани сижу словно орел со связанными крыльями… Как государство возвысить, как все княжества русские и земли под свою державную руку взять? Хотел бы по своей воле распоряжаться воинской силой – а не могу! Всякий час, всякое время надо быть настороже. Задумаю ли послать полки на юг, на запад – сокрушить назревающую измену, а злобные казанцы уж набегают на Русь: у них повсюду глаза и уши… Скован я, как узник в железной клетке!

Царь помолчал, собираясь с мыслями.

– Было время, – с силой продолжал он, – московские князья держали татарским ханам стремя, руку целовали нечестивым ворогам. Прошло то время! Ныне сам я царь, и должна Русь вспомнить иное: походы Олеговы, великие битвы Святослава! Сильна наша держава, и приспел час порвать последние цепи!.. Возьмем под свою власть вероломную Казань, неизменную рушительницу договоров, и откроются нам неизмеримые пути на восход солнца. Там, за Каменным поясом, [135]живут народы дивии, [136]воинскому искусству не обученные. Тяготеют те народы к нам, хотят приклониться под нашу сильную руку, и в том не раз послов к нам засылали. Но тех послов Казань, словно сказочный Змей Горыныч, перехватывает, не дает пути в Москву… Торг весь за себя забрали казанцы: с персидцами, с бухарцами, с индийской землей, с Катаем. [137]Сколько они барышу берут на индийских товарах, на персидских коврах, на кавказском оружии, на катайской бумаге!.. Эти барыши и нашей царской казне, нашим гостям, нашим боярам-дворянам сгодились бы!

Бояре заулыбались, одобрительно закивали бородами: такой разговор был им по душе.

– Нет сейчас у русских людей ворогов хуже и лютее казанцев, и надобно с ними покончить! Сколько трудов потратила на них Русь! Походы, войны, осады… Жертвы бесчисленные – все по-пустому! Аки вампир кровавый, высасывает из нас Казань кровь и силы… Давно ли я, Иван, царствую – и уже третий поход приходится затевать… третий поход за четыре года!.. Велик нам подвиг предстоит, бояре, и коли справимся, процветет русское государство и пойдет в богатырский рост. С востока переведем взоры на запад – к исконным вотчинам, что отхватили у нас жадные немцы и свей. [138]То вижу внутренними очами, в том готов страшную клятву дать!..

Царь закончил с необыкновенной силой убеждения. Он замолчал, и горящие глаза его впивались в лица советников: ясна ли для них великая важность того, что им замышлено?

Большинство членов Думы поняли необходимость последнего, решающего похода, а несогласные не решились выразить сомнения.

Раздались громкие возгласы:

– Кончим дело!

– Не попятимся, государь!

– Святую истину сказал ты, Иван Васильевич!

– Хватит татарам озоровать!

– Наши люди, на мухамеданов работая, всю силушку повымотали!..

Царь поднял руку, призывая к молчанию:

– Согласье принимаю. Токмо глядите, бояре, пускай нелицемерно будет ваше слово: великие трудности предстоят!

– Не покривим душой, государь!

– Пускай же весь свет знает, что Москва за правду постоит до последнего! – Царь встал с трона, выпрямился.