Димитр Димов - Табак

– Костов!..

Эксперт очнулся и поднял голову. Борис пришел в себя и смотрел на него мутными, налившимися кровью, запавшими глазами.

– Как вы? – спросил Костов. – Теперь вам лучше?

– Лучше… Кондоянис пришел?

– Нет еще.

– Я должен любой ценой подписать договор… Вы видели, как я вынудил эту греческую гиену выплатить мне все франками, а?… – Из груди Бориса вырвался хрип, напоминающий смех. – Если я ослабел, скажите доктору, пусть он мне сделает укол… Где этот тип?

– Ушел.

– Позовите его опять и скажите, чтоб он не уходил отсюда ни на минуту.

– Я не могу ему это сказать… Он военный.

– Ну так что же, что военный? – В голосе больного прозвучало удивление. – Предупредите его, что он имеет дело с директором «Никотианы». И будьте настороже с чеками, Костов! Подпись Карстена, ведь так?

– Не беспокойтесь.

– Мне холодно… Укройте меня.

Эксперт взял со второй кровати одеяло и накрыл им больного.

– Еще! – попросил Борис – Что сказал тот мошенник?

– Какой мошенник?

– Доктор.

– Он считает, что у вас тропическая малярия.

– Все военные – канальи! Внушите ему, что он имеет дело со мной. Посулите ему богатое вознаграждение, если он останется здесь до прихода Кондояниса… Укутайте меня получше!..

Эксперт собрал все одеяла, какие были в комнате. Борис трясся в ознобе, но уже не бредил. Вскоре он пропотел, и Костов помог ему переодеться. Длительный приступ лихорадки наконец прошел. Борис незаметно уснул. Эксперт сел возле него и стал ждать Кондояниса, но тот не приходил.

Вместо него пришел военный врач в сопровождении приземистого, коренастого мужчины с рыжеватой бородой и крестами на погонах. Костов сразу догадался, что незнакомец – полковой священник.

– Привел вам помощника, – сказал врач. – У нас он мается, а тут он может принести пользу… В Евангелии написано, что надо оказывать помощь больным, верно, отче?

– Как прикажете! – мрачно ответил священник.

– Приказывают капитан и Священное писание. – Врач извлек из своей сумки новые ампулы. – А капитан не взгрел бы вас так, если бы вы не сеяли паники среди солдат. Как больной? – обратился он к Костову.

Эксперт рассказал ему, как провел Борис эти часы. Доктор покачал головой.

– Анализ крови подтверждает, что у пего тропическая малярия, и положение его серьезно, – сказал он. – Вы достали машину?

– Нет, – ответил Костов. – Я должен пойти и разыскать грека.

– Хорошо. Батюшка побудет с больным.

Священник на это не отозвался. Прислонив свой чемоданчик к стене, он сел у кровати и понуро уставился на свои сапоги. Доктор разбудил Бориса и впрыснул ему плазмохин. Генеральный директор «Никотианы» сделал попытку быть любезным.

– Костов, вы помните, папаша Пьер вознаграждал своих докторов как подобает. Так и я хочу поступить. Ваша фамилия, доктор?

Врач тихо засмеялся.

– Я не шучу, доктор! – Борис достал из кармана чековую книжку и нацарапал какую-то цифру. – Прошу вас! Это только аванс.

Посмеиваясь, врач легким движением отвел его руку.

– Потом, – сказал он. – Когда я вас вылечу.

– Возьмите, не стесняйтесь! – щедро настаивал Борис.

Он попытался сунуть чек в руку врача, но не смог. Чек выскользнул и упал на пол. Врач даже не взглянул на него. Борис умолк. Оп говорил с трудом и теперь совсем обессилел. Все у него перед глазами шло кругом, предметы в комнате расплывались, а разговоры как будто доносились издалека. Он забылся и опять уснул.

Пока врач был в комнате, мобилизованный священник то и дело бросал в его сторону взгляды, полные подозрения и вражды, а когда тот ушел, перекрестился и сказал:

– Эти гады нас перережут… Господи, пощади моих деток!

– Кто нас перережет? – сердито спросил эксперт.

– Если не греки, то коммунисты, – ответил священник, и рыжеватая борода его затряслась от волнения. – Этот человек готовит бунт в интендантстве.

– Бунт? – хмуро переспросил Костов. Он закурил сигарету и спросил утомленно и с досадой: – С какой стати ему бунтовать?

– Он коммунист! Якшается с солдатами, целые дни шушукается с ними. Советский Союз – то, Германия другое. А со вчерашнего вечера открыто говорит, что он коммунист.

Эксперт вышел из гостиницы лишь после того, как ценой немалых усилий выбил из головы священника уверенность в том, что коммунисты начнут революцию с резни попов. Но святой отец греков в мундире боялся не меньше, и Костову пришлось убеждать его, что с ними у него солидные связи через Кондояниса. Однако уж если этот невежественный сельский поп приходил в ужас от развала старого мира, то каково было Борису и Костову!