Б. Кайго - Тигр в лабиринте

Путь правителя Циня, как и всех его предшественников, пролегал через ужасную соляную пустыню; и после шести долгих дней плавания вниз по течению реки Ли Као нашел, что искал. От берега к небольшому холму вдалеке шла узенькая тропинка. К счастью, лодка была легкой, так что я смог нести ее на себе, пока мы снова не добрались до воды. Теперь это был быстрый поток. Правда, постепенно он становился все уже и мельче. Воздух делался жарче, наши лица все чаще покрывались испариной; и на четвертый день я вдруг обнаружил, что речка исчезла. Она растворилась среди трещин высохшей и мертвой земли. Нас окружали лишь жара и ослепительно белое пространство.

Лодка царапнула дно, мы вылезли, и Ли Као показал на горизонт.

— Соляная пустыня. Говорят, армия Циня доходит до этого места, а потом надолго попросту исчезает из вида.

Он снова внимательно пригляделся к земле и указал на тоненькую полоску, едва видневшуюся под залежами соли.

— Слишком прямая для творения природы, а? — сказал старик. — Соляные смерчи заметают следы ног и копыт, но если каждый год идти одним путем, тропинка останется.

— Вы думаете, она приведет нас к следующей сокровищнице Циней? — спросил я.

— Это неплохая идея, а даже плохая идея лучше, чем вообще никаких. Ошибка может в конечном итоге привести к истине, в то время как отсутствие мыслей приводит лишь к еще большему их отсутствию или хорошей карьере в политике. Скряга Шэнь, еще не поздно повернуть назад, и умный человек именно это бы и сделал. Если мы пойдем дальше, то, возможно, и увидим Цветок Лотоса. Однако соляные вихри засыпают целые караваны, и в этом случае наша смерть не будет очень приятной.

— Разве жизнь без НЕЕ— жизнь? — совершенно разумно спросил Скряга Шэнь. — К тому же, проведя жизнь в бесславии и позоре, мне остается хотя бы умереть достойно.

Меня до глубины души потрясла та разительная перемена, которая произошла с этим человеком. И глядя на Скрягу Шэня, я просто не верил собственным глазам. В эту ночь я много узнал про него.

Мы допили вино, наполнили кувшины водой, и я обрезал полотнище флага, чтобы сделать палатку. Затем мы пошли вперед по тропинке и незадолго до рассвета укрылись под тентом. Нам следовало переждать день, дабы не погибнуть от палящих лучей солнца; и не желая, чтобы мы плохо подумали о Цветке Лотоса, которая не отвергла любовь такого жалкого человека, как он, Скряга Шэнь попросил нас выслушать его историю.

— Много лет назад я был счастливым человеком. Я вел жизнь бедного крестьянина, но у меня имелось немного земли, любящая жена и маленькая прелестная дочурка. Знаете, это было самое прекрасное существо во Вселенной. У нас почти всегда доставало еды, и мы были вполне довольны. Но тут случилось несчастье. В наших краях началась засуха, а потом пошел такой дождь, что бурлящие потоки воды сломали плотины и размыли все посевы. Заболел скот, да вдобавок напали бандиты и унесли наш рис. Потом однажды мы узнали, что властитель Цинь, отец теперешнего правителя, удвоил взимаемую дань. Мы пришли в отчаяние, но мужчины собрали все, имевшееся в деревне, и послали меня молить правителя о пощаде.

Во дворце собралось много народу. Все умоляли снизить подати, и у меня было много времени, чтобы отрепетировать свою речь. Когда пришла моя очередь, я упал на колени перед троном и рассказал о всех трудностях, которые выпали на нашу долю. Я очень хорошо говорил и, когда поднял глаза, услышал резкий металлический голос. Но этот голос вселил надежду в мое сердце.

«Шэнь Чунли, — сказал повелитель, — сегодня я выслушал много рассказов тех, кто хотел обмануть меня, но, я знаю, ты говоришь правду. Я верю, что вы не можете заплатить мне дань, и потому сегодня окажу тебе одну услугу. Возвращайся домой и скажи всем, что отныне никогда более деревня Шэня Чунли не будет платить мне дань, покуда звезды сияют на небе и рыбы плавают в морях».

Я поцеловал пол перед правителем и попятился назад. Никогда еще не было мне так хорошо на душе. Я летел, не чувствуя ног… только кони все равно скачут быстрее. Когда я добежал до холма, то увидел лишь дымящиеся руины.

Правитель пообещал, что мы больше никогда не будем платить дань, и сжег дотла деревню в пример всем остальным. В живых остались лишь те, кто в это время отсутствовали — ловили рыбу или стирали на реке белье, и одной из них оказалась моя жена. Мы рыдали в объятиях друг друга, но, помните, я говорил, у меня была чудесная дочка? Ее звали А Чэнь, и я любил ее больше всего на свете… Она осталась в деревне и погибла вместе с другими.