Б. Кайго - Тигр в лабиринте

— О мама! — воскликнул он, — Это ты! В новой жизни ты стала коровой!

Сцена была такой душещипательной, что и сам крестьянин пролил слезу. Корова нежно лизала лысину своего сына, и по ее морде текли слезы! А лысый господин, продолжая реветь, обнимал корову за ноги и с улыбкой бормотал:

— О мама! Как я рад снова тебя видеть!

Что оставалось делать крестьянину? Он чувствовал, что сделал истинно доброе дело, видя, как двое бедолаг в обнимку с коровой уходили прочь. Откуда ему было знать, что коровы всегда льют слезы, когда лижут соль.

— Он просто посыпал лысину солью! Жулики! — кричал возмущенный крестьянин.

— Да как ты смеешь? — вопил в ответ оценщик Фан.

— Мы требуем правосудия! — поддакивал Хапуга Ма.

Когда крестьянин понял, в чем дело, и бросился вдогонку, то обнаружил, что был далеко не единственным, кого обманули наши давние знакомые. И теперь пострадавшие кричали на всю округу, требуя вздернуть жуликов на самом высоком дереве.

— Это ложь! Гнусная ложь! — вопил оценщик Фан.

— Мы требуем компенсацию за клевету! — орал Хапуга Ма.

— Десятый Бык, ты прекрасно знаешь эту парочку, — проговорил наконец мастер

Ли. — Как думаешь, что они станут делать дальше?

— Продолжать обманывать и воровать, — ответил я. — Почему-то мне кажется, они прекрасно выберутся из этой переделки.

— Отлично. Тогда не будем терять времени и мы.

На крыше башни развевался большой шелковый флаг с эмблемой династии Цинь, и солдаты были слишком заняты переполохом во дворе, чтобы заметить, как я обрезал канат и осторожно снял знамя. Из старой клетки для голубей, которая валялась тут же, мы сделали корзину, куда можно было встать, и обрывком троса крепко привязали к ней флаг.

— Принцип здесь, как у падающего листа, — объяснил Ли Као. — Лист может долго и плавно парить, потому что сила тяжести компенсируется выталкивающей силой воздуха.

Надеюсь, флаг достаточно большой и выдержит нас, хотя, честно говоря, мне бы было намного спокойнее, будь эта башня на тридцать чи выше.

Внизу же творилось что-то непостижимое. Народ гудел и требовал правосудия, пчелы слетелись на наш вчерашний мед, и Хапуга Ма углядел длинный сладкий след, ведущий к окну высоко под крышей. Он тайком дотянулся до меда, лизнул палец и довольно улыбнулся. Тем же временем толстяк-купец, стоя в толпе и внимательно слушая весь рев и гам, держал в руках большую тарелку конфет, машинально кидая сласти в рот. Хапуга Ма, воспользовавшись переполохом, соскоблил немного меда, положил его на погребальную урну и незаметно подсунул ее под руку толстяку. Тот, не заметив подмены, продолжал уплетать сладкое, как вдруг…

— Чудовища! — завопил Хапуга Ма. — Фан, ты посмотри, что они делают! Сперва они хотели отнять у нас новую инкарнацию твоей матушки, а теперь пожирают ее священный прах!

— Людоеды! — заорал оценщик Фан. Он подлетел к толстяку, открыл ему рот и заглянул внутрь. — Мама, ты там?

Поговори со мной!

Хаос нарастал, солдаты пытались вмешаться и успокоить ревущую толпу. Мы незаметно подтащили флаг с корзиной к дальнему краю крыши, забрались внутрь, и я натянул трос. — Я решил, что когда попаду в ад, то попрошу великого Яо-вана в следующей жизни сделать меня обезьяной. Лу Юй же пожелал стать облаком. А как насчет вас, почтенный господин? Кем бы вы хотели стать? — спросил Ли Као у Скряги Шэня.

— Деревом. В этой жизни я только и делал, что наживался и богател. И потому в следующей я бы хотел, чтобы в моей тени отдыхали усталые путники, в кроне вили гнезда птицы, а люди срывали с меня вкусные плоды. А когда я состарюсь и стану дряхлым и бесполезным, пусть меня срубят и растопят большой костер. Обычно крестьяне дают имена любимым деревьям, и мое самое сокровенное желание, чтобы в следующей жизни Скрягу Шэня называли Деревом Щедрости.

— А я буду висеть на хвосте на одном из твоих суков, — мечтательно сказал мастер Ли.

— А я принесу тебе прохладу и дождь, — улыбнулся я.

— Как это трогательно, — всхлипнул Скряга Шэнь.

— Ладно, прощай, дерево.

— Прощай, обезьяна.

— Прощай, облако.

Я оттолкнулся, и мы камнем полетели вниз, словно клопы с булыжником на шее. Я уже отдал душу Небу, когда флаг вдруг раскрылся, и нас так дернуло, что мне чуть не оторвало руки.

— Хорошо бы где-нибудь остановиться и набрать жемчуга, — сказал Скряга Шэнь.

— Да, и нефрита, — согласился я.

— Нет, это поразительно, — вздохнул мастер Ли.

Нас подхватило ветром, и мы медленно полетели прочь, мимо крон высоченных деревьев, по направлению к зеленой лужайке, рядом с которой блестела река. Башня осталась далеко позади, мы мягко приземлились и в первой же деревне купили небольшую лодку и много вина.