Райдо Витич - Противостояние

Его душило от горя и каждый вздох, как свинцом легкие накачивал, а глаза щипало и щипало, и хотелось выть. Сидеть и тупо выть на небо, речку, песок, на все что еще есть, а вот той, кто нужна больше всех и всего, уже нет…

Семеновский рядом на песок хлопнулся, глянул на Николая. Черпанул воды, лицо оттер и бросил мужчине, пеняя за беспечность в бою:

— Ненормальный ты.

— Мертвый я, — прошептал в ответ. Встал и пошел в воду прямо в форме.

Нырнуть бы и не вынырнуть.

К политруку Грызов подлетел:

— Комбат где?

Тот спокойно хлебнул из фляжки и в сторону речки кивнул:

— Купается.

Федора развернуло — никого и, тут Санин вынырнул, пошел на берег, как ни в чем не бывало.

— Ну, ты силен.

Хоть бы посмотрел в ответ. Плюхнулся на песок и сапоги стянул, воду из них вылил.

— Коля, связь наладили. Приказ пришел — вперед, на Болхов, — тихо, понимая, что человек не в себе от горя, сказал капитан.

Мужчина не спеша натянул сапоги и кивнул: самое то приказ. Может, на том берегу еще дивизия танковая у фрицев завалялась. А тут и они, еле стоят на ногах, зато с решимостью на рожах и с автоматами в руках: здрассте! А не подскажите, какого хрена вы тут делаете, господа фашисты? И автоматами прямо по мордам — иначе-то никак — патронов нет.

Короче, аминь батальону. Зато слава КПСС.

Сплюнул в сторону и встал:

— Поднимай людей.

Лена смотрела на Артура и не верила, что видит его, что он реален. За две недели она чего только не перевидела, непереслушала, только что было явью, что бредом так и не поняла.

Голову так разламывало, что хотелось уже поскорее либо туда, на тот свет, либо сюда, на этот, но без головных болей. Смотреть от них и то больно было, каждый вздох в голове перекатывался и ухал, как снаряд в землю. Дуфф, и не знаешь, жив или мертв.

Лена закрыла глаза.

Артур повернулся к доктору:

— Что-то не радует меня ее вид, Сергей Юрьевич.

— Тяжелая контузия, товарищ генерал.

— Понимаю. Какие прогнозы?

Оба вышли из палаты и остановились у окна в коридоре:

— Какие именно прогнозы вас интересуют, товарищ генерал? Сказать что-то определенное сейчас сложно. Само ранение легкое, но до странности тяжелая контузия.

"Чего уж тут странного?" — уставился в окно Артур: "Помощь во время не оказали, потом еще и головой об пол приложили".

— Сознание плавает, дезориентация. Но организм выносливый, что и говорить. Молодая.

— Да уж. Вы мне ее на ноги поставьте, Сергей Юрьевич.

— Поставить-то поставим, но инвалидность девушка заработала. Комиссована будет однозначно.

— То есть?

— Что есть, — развел руками.

— Не будем спешить с выводами. Через неделю еще наведаюсь. Вы уж постарайтесь, доктор, большие виды у меня на эту красавицу.

— Все понимаю, товарищ генерал, только я не Бог, а она всего лишь человек.

— Вы сами сказали: ранение легкое, организм молодой, выносливый. Будем надеяться, — кивнул доктору и двинулся на выход.

Двадцать девятого июля был взят Болхов, а тридцатого одиннадцатую армию прикомандировали к Брянскому фронту. В образовавшуюся передышку батальон Санина доукомплектовывали. Пришли новые солдаты, новые командиры. Николай смотрел на них и думал: какие по счету и сколько раз еще придется знакомиться с новыми командирами, а потом только помнить их?

Вместо Авдеева на левом флаге теперь стоял Мурашко, пожилой ворчливый майор.

Вместо Минаева улыбчивый, может возраста Николая майор Утицын.

В самом батальоне из старых только он, Семеновский и Грызов остались.

— Завтра должен новый командир разведчиков прийти. Молодой говорят, но опытный, — тихо заметил Владимир Савельевич.

Коля молча выпил кружку водки и снова перед собой уставился.

Поминали погибших. И он поминал. Только Леночку не мог. Потому что помнил ее. Жила она в душе, сердце, памяти, а раз так — живая.

— Ты не молчи, Николай. Хуже нет в себе-то. Сам знаю, — качнулся к нему Федор.

Мужчина только посмотрел на него: что говорить? Нечего.

— Дааа, — вздохнул капитан. — Разведка тоже поминает. Из отделения четверо их и осталось: Чаров, Васнецов, Суслов да Красносельцев.

Положили ребят, — закурил Санин, на майора посмотрел:

— Приказ на Васнецова пиши. Он лейтенантом будет. Не нужен нам молодой.

И еще кружку спирта замахнул, а хоть бы в одном глазу. Не пьянел и все тут, будто воду пил. Только вот Леночка очень близко казалась, словно нет тех восемнадцати дней, что счастье от несчастья отделяли. И вернуть бы все, не в сарай ее запереть — в танке, в бункере!…