Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Повстанцы собрали оружие убитых, погрузили на подводы боеприпасы и поехали. В хвосте отряда двинулись и Акинфий с Ильей.

На берегу Айдара остались лишь трупы.

После расправы с карателями Кондратий Булавин направился в городок Боровское. Атаман Лука Барабаш встретил его с хлебом и медом, с колокольным звоном.

Из Боровского Булавин начал во множестве рассылать «прелестные» грамоты. Писал их юркий чернявый писарь Хведько, у которого всегда торчало за ухом гусиное перо, а у пояса болталась чернильница. Чтоб скорее высохли чернила, бумагу посыпали мелким песочком. Булавин ставил закорючку вместо подписи, и очередной гонец скакал либо на Айдар, либо на Хопер и Медведицу, либо в верховые донские городки.

Прибыв в станицу, казак разыскивал атамана, доставал из шапки влажное от пота булавинское послание и требовал созвать сход.

Чтец обычно не очень был в ладах с грамотой. Мучительно заикаясь и запинаясь, он с великим трудом пробирался через частокол мудреных титл и сокращений, слова выговаривал по буквам, но за всей этой нескладицей чувствовалась большая правда, которую станичники не могли выслушивать равнодушно.

Разве не говорили они меж собой втайне от чужих ушей о великих обидах, чинимых им боярами, помещиками и своим старшинством? И точились сабли, прочищались заржавелые дула мушкетов, взнуздывались кони и неслись по шляхам отчаянные казаки.

Лука Барабаш, хоть и сочувствовал повстанцам, все же не на шутку встревожился, видя, как растет войско Булавина.

— Заколыхал ты государством, Кондрат Опанасович, — сказал он однажды в откровенной беседе. — А что будешь делать, как придут полки с Руси? Сам пропадешь, и нам с тобой погибать.

— Не бойся, друже, — отвечал Булавин. — Дело свое я давно готовлю. Побывал загодя и в Астрахани и в Запорожье. Астраханцы и сечевики присягнули мне, что крепкую помогу дадут. А мы, набрав силы на Дону, освободим Азов да Таганрог. Там ссыльных и каторжных полно, все они с нами пойдут. Потом же… — Взгляд Булавина устремился на север. — Потом на Воронеж, на Москву двинемся…

— Великие у тебя замыслы, сбудутся ли? — сомнительно покачал головой Барабаш.

В разговор вмешался Семен Лоскут, старый сподвижник Степана Разина.

— Наш будет верх! — твердо заявил он. — Я, хоть и Сенька, а голову свою, как тот Стенька, [98] Стенька — Степан Разин. понапрасну не потеряю.

Лагерь повстанцев увеличивался с каждым днем, а в Черкасске росло беспокойство.

Петр сидел в своем кабинете глубоко задумавшись. Только что перед этим миновал припадок безумного гнева: царь узнал о ночной битве у Шульгина городка.

Теперь он успокоился, но голова еще судорожно тряслась, глубокая морщина прорезывала лоб, брови нахмурились над круглыми ястребиными глазами.

Царь резко дернул плечом, выпрямился:

— Никому не позволю губить мое дело, будь то хоть родной сын!

Петр придвинул чернильницу, обмакнул гусиное перо, и рука его забегала по бумаге:

«Князю Василию Долгорукому… [99] Брат Юрия Долгорукого, убитого булавинцами. »

Царь на секунду оторвался от письма и гневно пробормотал:

— Сей ворам мирволить [100] Мирволить — потакать, давать поблажку. не будет!..

«Повелеваю вам, господин маеор, ходить по городкам и деревням, которые пристают к воровству, и оные жечь без остатку, а людей рубить, а заводчиков на колеса и колья, дабы тем удобнее оторвать охоту к приставанью к воровству людей: ибо сия сарынь, [101] Сарынь — толпа, скопище людей. кроме жесточи, ничем не может унята быть».

Петр стремительно распахнул дверь. Там, вытянувшись в струнку, стоял дежурный денщик.

— Немедленно послать эштафет! [102] Эштафет — срочная почта, верховой, нарочный. — приказал царь.

Денщик бросился выполнять приказ.

Наступила зима. Холодный ветер закрутил снежную поземку, степь покрылась белым одеялом. Замерзли реки, затвердела земля, и под славным городом Черкасском звонко застучали конские копыта. То фельдъегерь спешил с царской грамотой к атаману Максимову.

Максимов с почетом встретил офицера, благоговейно поцеловал письмо, осведомился о царевом здоровье. Выразив сожаление по поводу того, что баламутные дела вора Кондрашки Булавина отвлекают его царское величество от важных государственных дел, войсковой атаман заверил курьера, что верное государю низовое казачество усмирит голытьбу.