Эптон Синклер - Агент президента

Может быть, это был не совсем пьяный разговор. Но молодые нацисты были достаточно пьяны к настоящему времени так, что не могли ощутить разницу. Им возражают, и надо было защищать свою честь. Рёрих пробормотал: "Может быть кое-что и проходит". А Фидлер сердито провозгласил: "Никто не обращает внимания на такую гадость".

"Вы ошибаетесь", — настаивал Ланни. — "Фюрер сам сказал мне, что это большая угроза. Вы хотите возражать словам фюрера?" Нет, конечно. Никто из них не мог иметь никаких возражений словам фюрера. Никто из них не мог сказать, что он когда-либо говорил с фюрером. Но вот этот американец утверждал и представил доказательство своим словам. Он вытащил вырезку из мюнхенской газеты. — "Вот статья, рассказывающая о моем визите к фюреру в Коричневый дом, а вот моя фотография, доказывающая, что это никто другой. Я навещал его однажды в его квартире в Берлине, а потом я посетил его вечер в Доме Вахенфельд в Берхтесгадене. Я играл Бетховена для него, а он приказал Канненбергу петь песни для меня. Вы знаете Канненберга? "

Они смотрели на него с благоговением. Они слышали о толстом и веселом Bierkellner , который был дворецким фюрера, но никогда его не видели. Как они могли сидеть перед таким авторитетом?

— Фюрер сказал мне: "Активность этих Schweinehunde в Ausland серьезная опасность для моего правительства, Они должны быть искоренены. Они лгут о нас, они настраивают окружающий мир против нас. Sie mussen ausgerottet werden' ик Вот что сказал фюрер! А что вы в Париже делаете с этим?

Практически это звучало, как если бы сам фюрер был здесь, требуя отчёта. Двоё подчинённых были сильно огорчены. "Мы делаем все возможное", — признался Рёрих. — "Мы знаем этих людей, и мы наблюдаем за ними".

— Наблюдать недостаточно. Они должны быть выведены из строя. Они должны быть ликвидированы, удалены!

— Существует предел тому, что мы можем делать во Франции, mein Lieber .

— Здесь не должно быть никаких ограничений. Если я, американец, готов свергнуть правительство Франции для вас — ик, почему вы боитесь нескольких трусливых предателей, скрывающихся в трущобах этого города? Вы должны захватить их и разорвать на куски.

''Мы делали так несколько раз, герр Бэдд". — Это по-прежнему говорил Рёрих. — "Это работа Бруно"

— Что вы делаете, Бруно?

— Я даю им то, что они никогда не забудут.

Ланни привёл себя в очень ожесточенное настроение. Он указал пальцем на стол. — "Уух! Уух!" — свист хлыста. — "Вы работаете с ними die Peitsche ?"

— Ja, gewiss.

— Also ! Вы можете верить мне, я знаю об этом! Рейхсминистр генерал Геринг послал своего адъютанта гауптмана Фуртвэнглера, который показал мне Колумбус Хаус, и я наблюдал там, что они сделали с жирным еврейским Schweinehund Соломоном Хеллштайном, банкиром. Вы знаете Хеллштайн банк в Берлине?

— Natürlich, Herr Budd.

— Они растянули его на скамейке вверх его жирной голой Фанни и всыпали ему по первое число. Как этот старый еврей орал! У вас должно быть такое место здесь в Париже.

— Zerbrechen wir uns nicht den Kopf, Herr Budd. Wir haben so etwas.

У нас это есть! Это были слова, которые Ланни хотел услышать, и в его голосе было ликование. "Всыпьте им хорошо и много!" — кричал он. — "Заставьте их говорить!"

— Бруно заставляет их. Это его работа.

— Вы делаете это сами, Бруно?

— Я сдираю с них кожу живьём.

"У вас хорошие мышцы?" — Сын владельца Бэдд-Эрлинг Эйркрафт встал, слегка пошатываясь, и пощупал руку своего нацистского друга. — " Ja , твёрдые! Давайте попробуем их!" Дико смеясь, он взял Фифи, которая заснула в своем кресле из-за длинного разговора, который не имел ничего общего с дамами. Она проснулась внезапно, когда Ланни повернул её с ног на голову и задрал ей очень скудную юбку. — "Покажите мне, как вы это делаете!"

Женщина начала изо всех сил дёргаться руками и ногами, а два немца начали хохотать. Это была действительно веселая сцена. Фифи визжала, но Ланни держал ее вниз головой, и продолжал требовать у Бруно: "Давай, Покажи мне!"

"У меня нет кнута", — протестовал эсэсовец.

— Возьми салфетку и завяжи на ней узлы. Затем Фифи: "Замолчи. Он только хочет выпороть тебя!".

''Но я не хочу, чтобы меня пороли" — вопила девушка. Она стала бороться, и, казалось, преуспела, но Ланни сказал: "Успокойся. Я заплачу тысячу франков". Девушка в своем бизнесе знала о причудах богатых джентльменов. Она вдруг успокоилась, а Ланни повернулся к Бруно, демонстрируя возбуждение. — "Сейчас! Давай!"