Эптон Синклер - Агент президента

— Да.

— Хорошо, она там в углу. Включите свет и представьте себя величайшим просветителем. Вы собираетесь написать несколько предложений, которые все грамотные люди на земле прочтут и поймут.

"Мой Бог!" — воскликнул сын владельца Бэдд-Эрлинг Эйркрафт . — "Если я в состоянии нажимать на клавиши!"

Этот дружелюбный великий человек был не так, чтобы очень доволен наивностью своего гостя, но он научился выполнять свои многочисленные обязанности с приправой весёлости. "Не используйте слишком грубую лексику", — предупредил он. — "И помните свои обязанности!"

Ланни подошел к пишущей машинке, сел, снял крышку, включил свет и вставил в неё лист бумаги. Его голова была в смятении, но это смятение было полно слов и фраз, потому что всю свою жизнь он был великолепным рассказчиком. И теперь за многие годы его речь должна стать угрозой для нацистской фашистской диктатуры. Предложения приняли форму, и он обнаружил, что его пальцы были готовы настучать их. Когда он закончил, он прочитал: "Настоящее правление международного бесправия началось несколько лет назад. Оно началось неоправданным вмешательством во внутренние дела других государств или вторжением на чужие территории в нарушение договоров и достигло стадии, когда сами основы цивилизации находятся под серьезной угрозой".

"O.K.", — сказал президент, а голова Ланни была ещё в большем смятении, чем когда-либо. Но, тем не менее, это не помешало составить еще одно предложение. Он набрал его, а затем прочитал: "Невинные народы, невинные страны сейчас жестоко принесены в жертву жажде власти и превосходства, которое лишено всякого чувства справедливости и гуманных соображений".

Опять же слушатель сказал: "O.K."

Затем третье предложение, которое, казалось, имело решающее значение для ее автора: "Когда эпидемическое заболевание начинает распространяться, то сообщество одобряет и включает в карантин заболевших с целью защиты здоровья сообщества против распространения болезни".

"Отлично!" — воскликнул президент. — "Возьмите это основной мыслью для вашего выступления. Все в мире понимают природу карантина". Затем он приказал: "Прочитайте все это мне". После прослушивания он спросил: "Если я скажу что-то подобное, вы будете удовлетворены?"

— "О, губернатор! Это сделает меня гордым, как собаку с двумя хвостами".

ФДР хихикнул. — "Откуда вы взяли эту фразу?"

"Где-то в Англии, у них там есть такие собаки". — Ланни нравилась тоже шутить.

Президент погрузился в свои мысли, и они были не о собачьих хвостах. "Давайте рассмотрим такой вопрос", — сказал он. — "Немецкий народ имел какие-то реальные обиды, не так ли? В Версальском договоре были положения, который были навязаны, и которых там не должно было быть".

— Несомненно, да, губернатор. Я влип в неприятности, высказываясь против этих положений.

— Тогда предположим, что, признав этот факт, мы создадим трудности для нацистов. Вставим такой пункт, который вырвет из-под них почву. Напечатайте это…

И он стал диктовать фразу за фразой, в то время как Ланни печатал: "Это правда, что нравственное сознание мира должно признать важность устранения несправедливости и вполне обоснованные претензии, но в то же время оно должно пробудить кардинальную необходимость почитания святости договоров, уважения прав и свобод других лиц, а также положить конец актам международной агрессии".

Ланни напечатал эти слова, и зачитал их снова. "Эта вставка что-нибудь ухудшит?" — спросил другой.

— Она демонстрирует мне, что значит быть государственным деятелем.

Так они оба остались довольны сами собой и друг другом. "Я хочу речь на двадцать минут", — объяснил президент — "около десяти машинописных страниц. Как скоро вы можете её подготовить?"

— Я сделаю это сегодня. Поверьте мне, я не буду ложиться спать, пока она не будет закончена.

— Пошлите её в гостиницу Гаса, как только она будет готова. Я скажу ему, чтобы он её ждал. Я думаю, что я её использую в Чикаго, где я планирую выступить на открытии моста Ауте драйв. Берти МакКормик взбесится!

— Не беспокойтесь и поручите всё мне, губернатор.

— Я, вероятно, изменю текст так, что вы его не узнаете, но суть там останется. У меня было нечто подобное в моей голове в течение длительного времени. Я говорю вам заранее, я ничего не сказал за всю мою карьеру такого, что вызовет такую ярость у оппозиции, как эти полудюжины предложений, и ярость будет не только среди республиканцев!