Эптон Синклер - Агент президента

Да, он слышал все это и знал наизусть. Труди говорила это, и он согласился, и теперь должен подчиниться ее строгому указанию. Он не собирался рассказывать ей о президенте Рузвельте. Но из этой призрачной встречи он узнал, что может рассказать ей, и она ответила: "Для тебя это действительно важная вещь. Если сумеешь убедить Того Человека и привести его к нам, то это будет самая большая заслуга для дела".

"Но можем ли мы доверять ему? Сделает ли он действительно что-нибудь, чтобы помочь нам?" — так он спросил, колеблясь в душе.

— Никто в этом не может быть уверен. Может быть, он сам не знает, что делать. Ты можешь открыть ему глаза. Наблюдай за ним и посмотри, как он использует твою работу.

Всё, что сказало привидение Труди, имело поразительное сходство с тем, что думал сам Ланни. Но это не доказывало, что собственные мысли Ланни рождали похожие мысли Труди. Она так мыслила в течение года брака и несколько лет, предшествующих браку. Она вряд ли отказалась бы от них теперь, когда она была в мире духов, или она была в этом мире? Где она была, и кем она была? Узнай, если сможешь!

Ланни вернулся в свою жизнь там, где он её оставил. Золтан Кертежи, венгерский искусствовед, который научил его своему ремеслу, был в Зальцбурге на фестивале и теперь прибыл в Париж. Ланни обедал с ним в его квартире, и за столом они говорили о делах. Какие картины они купили или продали, или какие имели заказы на покупку или продажу, и какие цены были уплачены или предложены. Случалось так, что Золтан знал, что искал Ланни, либо наоборот. Они помогали друг другу, и могли спорить по поводу доли в прибыли, но переходя на обычную процедуру, когда получатель настаивал на том, что он на самом деле не заработал так много. Ланни никогда не говорил своему другу, что он делает со своими деньгами, а друг должен был догадаться, что тот отдаёт их на какие-то цели.

Они говорили о политике. Золтан презирал этот гнусный мир, но сейчас было столько убийств в воздухе Европы, что их запах достиг даже обитателя самой высокой башни из слоновой кости. Учтивый и нежный искусствовед описал бедственное положение Зальцбурга, известного своей барочной архитектурой и музыкальными фестивалями, проводимыми, как бывало, чуть ниже входа в логово людоеда. Прибежище Гитлера в Берхтесгадене находилось в нескольких километрах в горах, почти у австрийской границы. Теперь фюрер приглашал к себе государственных деятелей различных малых стран и излагал им свои требования. Это означало, что они должны прекратить свое сопротивление нацистским агентам, которые приезжали к ним в качестве туристов и превращали дела их стран в хаос. Каждый день Гитлер чувствовал себя сильнее, и с каждой уступкой, которую он выкручивал из других, он становился еще сильнее.

Когда эти два любители искусства не могли больше выносить эти болезненные мысли, они музицировали. Золтан был скрипачом. Не таким виртуозом, как Ганси, но с прекрасной техникой владения смычком и прекрасным звучанием. Он играл ту музыку, которая соответствовала его мягкому характеру и деликатному вкусу. Ланни аккомпанировал ему, и это было именно то, что ему было нужно, чтобы успокоить его скрытую печаль. Они играли ранние итальянские арии Тенаглия и Перголези, и молитву, Have Pity, O Lord (Pietà, Signor'=Помилуй меня, Господи) , которая, как говорят, была написана тенором Страделла. После этого они играли медленное движение из концерта Мендельсона, а когда слезы текли по щекам Ланни, он мог воскликнуть: "О, как мило", не представляясь своему другу жеманным или сентиментальным.

Перед тем как они разошлись, американец заметил: "Кстати, Золтан, вы случайно не знаете ничего о Шато-де-Белкур?" Я встретил человека, который рассказал мне об интересных старых французских картинах там.

"Я никогда о них не слышал", — ответил другой.

— Человек, с которым я разговаривал, не ценитель искусства, но его описания звучали интересно, и я думаю, что мы могли бы пойти туда как-нибудь и посмотреть.