Эптон Синклер - Агент президента

Нет, Фрэнсис Барнс Бэдд должна иметь такие взгляды, чтобы жить без каких-либо угрызений совести по английской земельной системе. Она должна верить, что она высшее существо по праву рождения и имеет право на огромные суммы, взятые из продукта труда других людей, и что всякий раз, когда она вернёт часть этих сумм людям, то это будет актом благотворительности, которым они обязаны восхищаться и за который они обязаны даже любить ее. В Англии были добросердечные графини и герцогини, некоторые из которых тратили свои состояния на защиту животных. В Блюграсс Фрэнсис могла встретить пожилую седовласую леди, выскочившую со своего лимузина, чтобы остановить возчика, бившего старую лошадь палкой. Такой леди была жена "Дорогой Портленда", которая рассказала ей пони в шахтах, которых она позволила откормить у себя на лугах в ее поместье в Уэлбеке. Маленькая Фрэнсис может превратиться в подобие леди Баунтифул. Её готовят наставники и семья, чтобы стать подходящей супругой какого-то одного из видных аристократов Англии. И самое лучшее, на что Ланни мог надеяться, что она не выйдет не за одного из таких чудаков.

Эта система была установлена после битвы при Гастингсе восемьсот семьдесят два года назад. Герцоги, графы и бароны были потомками норманнских завоевателей, а шахтеры и земельные арендаторы были потомками проигравших саксов. Эти два языка слились, но в повседневной речи можно легко распознать различия между этими двумя группами по одному предложению, иногда по одному слову. Английская система выжила и распространилась по всему миру, так что теперь в ней никогда не заходило солнце, потому, что правящие классы обладали мудростью относиться ко всем покоренным народам с долей великодушия.

Ланни, читая историю и наблюдая за событиями своего времени, решил, что существует разница между Британской империей и теми, которые собирались построить Гитлер, Муссолини, Франко и Сын Неба. Англичане всегда, где бы они ни были, оставляли меньшинство диссидентов, в то время как современные диктаторы расстреливали их, заключали их в концлагерях и уничтожали их идеи. Британская практика позволяла думать Ланни, что его маленькая дочь будет иметь возможность услышать некоторые гуманитарные идеи даже без вмешательства своего отца.

Гость на английский манер вписался в семью и в гостей этого хорошо отлаженного дома. Он оставался один и ни к кому не приставал. Он совершал долгие прогулки, читал книги из обширной библиотеки, а когда гости хотели музыку, то играл её для них. Ничего слишком долгого или слишком шумного, только правильно подобранную Salonmusik . И всякий раз, когда представлялся случай, он слушал обсуждения дел Империи. Вряд ли он мог выбрать лучшее место, из которого можно увидеть ход событий, и услышать, как они интерпретируются теми, кто направляет их или пытается направлять.

Среди других гостей на следующий уик-энд прибыл пожилой джентльмен, который до недавнего времени был простым мистером Уолтером Ренсименом. Теперь он унаследовал титул барона. Он был чрезвычайно богатым судовладельцем и входил в кабинет Асквита, когда тот был ещё жив. Он только что вернулся из Кауса, где занимался парусным спортом и приобрёл красивый загар. Но теперь премьер-министр вызвал его и возложил на него обязанность, которую сам Ренсимен причудливо назвал дрейфом в небольшой лодке посередине Атлантики. Он был одним из тех англичан, с особым чувством юмора, кто читал Алису в стране чудес и часто цитировал её. Его лоб был высоким и морщинистым, а его круглую голову не мешало разглядеть небольшое количество волос. Его тонкие губы часто улыбались, но глаза выдавали тревогу, потому что он собирался в Прагу, якобы неофициально. На самом деле он должен убедить чешское правительство согласиться на урегулирование, которое выработал британский кабинет через Джеральда Олбани и других эмиссаров.

Он прибыл в Уикторп проконсультироваться с Джеральдом и другими лицами, знакомыми с тонкостями переговоров. Они не приглашали сына Бэдд-Эрлинга на свои совещания, но они не могли удержаться от намеков. Затем лорд Ренсимен отказался от претенциозности и увлёк Ланни в библиотеку в воскресенье днем, засыпав его вопросами о различных нацистских лидерах, которых он рассчитывал встретить во время своей миссии. Знал ли Ланни случайно Генлейна? Ланни ответил, что не знал, но много слышал об этом бывшем банковском клерке, сделавшимся агитатором. Он рассказал всё, что знал о таких фанатиках.