Эптон Синклер - Агент президента

В Париже собирались произойти великие события. Недавно коронованные король и королева Великобритании прибыли с государственным визитом. Они будут присутствовать на банкетах и получать французские ордена и знаки отличия, и награждать английскими эквивалентами французских государственных деятелей. Но Ланни не прельщали публичные зрелища, а Бьюти жаждала увидеть свою дорогую Фрэнсис. Поэтому они прямиком поехали к парому в Кале, затем в замок Уикторп, минуя все прелести Лондона. Бьюти и ее муж были размещены в двухсотлетнем коттедже на территории поместья. Он был перестроен и имел все современные удобства, но до сих пор у него была соломенная крыша, низкие потолки и дверные проемы, через которые надо наклониться, чтобы пройти. Сейчас, в июле, это было восхитительно уютно, как и ночевать под открытым небом. Беседку покрывала виноградная лоза, где Парсифаль мог молиться весь день и ночь, если захочет. У Френсис были каникулы, и она могла приходить и проводить все свое время у бабушки, которая была так счастлива, что сама становилась ребенком. И никому не было скучно.

А Ланни обосновался в замке с массой круглых башен разных размеров, на стенах которого были зубцы. Современные части были с другой стороны, чтобы не портить эффект. После краткого посещения своей дочери, Ланни занялся своей необычной работой. Он прибыл в важный момент, когда граф Уикторп вернулся из города вместе с гостем, которому Ланни не нуждался ни в представлении. Они встречались в Бергхофе во время визита Шушнига. Он был одним из адъютантов фюрера и занимал специальное привилегированное положение, так как командовал ротой, в которой Ади был ефрейтором во время мировой войны. Капитан Фриц Видеман был большим, крепко сложенным парнем с тяжелыми темными бровями и впалыми щёками. Фанатичный нацист, но и обходительный светский человек. От него Ланни узнал, что должно было случиться с Австрией на самом деле, он был одним из военных, которому было поручено сказать австрийскому канцлеру, что произойдёт с ним .

Джеральд Олбани только что вернулся с особо секретного визита к Гитлеру, Риббентропу и Герингу. Несомненно, он представил им важные предложения британского правительства, и теперь, по всей вероятности Видеман прибыл с ответом. Ланни прочитал о прибытии гауптмана в лондонских утренних газетах вместе с официальным опровержением того, что он имел какие-либо дипломатические поручения, или говорил с кем-нибудь из кабинета. Конечно, имелось в виду противоположное тому, что было там сказано. Британская дипломатия действовала по формуле, что ложь была неправдой, сказанной человеку, который имел право знать правду. Но британская общественность не была включена в этот священный реестр. В конце этого вечера Ланни услышал из собственных уст Видемана, что у него был вчера разговор с лордом Галифаксом, министром иностранных дел Великобритании. Галифакс сопровождал королевский визит в Париж, так что Ланни мог догадаться, что он нес немецкие предложения французам.

Агент президента находился здесь в самом центре интриги, которая должна определить судьбу Европы в течение длительного времени. Никогда еще он не должен был вести себя более настороженно, чем даже в ту душераздирающую ночь, когда он помогал совершать налёт на Шато-де-Белкур. Он рассудил, что ни Седди, ни сдержанный Джеральд не будет обсуждать эти ультра-тайные дела в присутствии других гостей или прислуги. Проблема Ланни состояла в том, чтобы оставить только одного из этой группы, и изловчиться, чтобы вопрос был поднят этим человеком, а не Ланни. Часто человек может дать намёк, не понимая все значение своих слов.

Первое, что надо было сделать, это установить общественно-политический статус Ланни, если это так можно было бы назвать. Осуществляя свою привилегию поднять новую тему разговора, он сказал: "Между прочим, Видеман, вы помните, что вы выразили скептицизм по этому поводу параномальных явлений. Была ли у вас возможность поговорить с Гессом о том, как он провёл свои эксперименты со мной в Бергхофе?"

"Нет", — сказал немец. — "Как они прошли?"

— Была одна вещь, которая может представить интерес для военного человека. Рудольф получил то, что якобы являлось сообщением от солдата, который был в окопах с ним в Вердене и был убит через несколько минут после того, как Рудольф сам был ранен. Он сообщил несколько деталей, которые подтвердил Руди, и он рассказал фюреру о них в моем присутствии. Это произвело большое впечатление на них обоих. Затем, обращаясь к Ирме: "Это была мадам, наш старый польский медиум. Я взял ее в Берхтесгаден для Гесса попытать удачу".