Эптон Синклер - Агент президента

Путешественник ехал, ограничивая себя в скорости, у него было достаточно времени, чтобы добраться до Амстердама, и он не хотел рисковать другой аварией или привлекать к себе внимание. Между тем, он делал в уме вычисления. Правительство Соединенных Штатов платило тридцать пять долларов за унцию золота, что фиксировало мировые цены. Никто не будет продавать его в любом месте за меньшую сумму. Тридцать пять раз по шестнадцать. Пятьсот шестьдесят долларов за фунт. Ланни предположил, что навесные детали этого автомобиля, сделанные из обычного материала, будут весить, по меньшей мере, сто фунтов. Он знал, что золото весит два или три раза больше. Так что можно было догадаться, что умному Аарону удалось переправить из Нацилэнда более ста пятидесяти тысяч долларов!

Как он мог изготовить эти детали? Это было не легким делом, потому что это была не ручная работа, а с помощью сложных машин. Это должно было бы быть сделано там, где, была электрическая печь, и, возможно, на заводе, где была сделана машина. Группа рабочих могла делать это в ночное время. Это было рискованно, требовало в оплату много денег, не говоря уже о проблемах покупки и передачи рабочим такого количества золота. Но как-то работа была сделана. И Ланни собирался услышать завтра интересную историю. Он мог бы посчитать, что Аарон подстроил довольно гадкую шутку своему так сказать родственнику, но решил, всё спустить на тормозах. Он полагал, что, несомненно, Аарон имел в виду предложить ему вознаграждение. Чего он принять не мог. Сейчас ничего нельзя было сделать, только устроиться в отеле Амстель. Ланни сам поставил машину в гараж. Обслуживающий персонал гаража с сочувствием отнёсся к его аварии, и спросил, не хочет ли он сделать ремонт, но Ланни сказал Нет. Он должен уехать на следующий день, и всё сделает дома. Поврежденные части гляделись нормально, и любой, кто заметил свежую краску, мог предположить, что американский путешественник пытался сделать свой автомобиль немного более респектабельным. Ланни вздрогнул при мысли, как оставить без охраны такое сокровище на ночь, но всё шло по замыслу хозяина, и у него не было выбора. Он переключил свои мысли на вечерние газеты и американское кино, а затем лег спать и заснул сном честного антинациста.

На следующее утро газета De Telegraaf лежала на подносе вместе с завтраком Ланни. А также Het Volk , социалистическая газета, которую, как правило, не заказывают гости респектабельных отелей. Оба передавали новости из Вены. Плебисцит был отменен, и Гитлер требовал отставки Шушнига. Ланни не нужно было читать объяснения корреспондентов, что, как и почему. Он мог себе представить бредовую речь Ади, возможно, обращенную непосредственно к Шушнигу по телефону. Он мог себе представить, как Папен осаждал канцелярию, как толпы со свастиками напоказ пели о том, что мир будет принадлежать им, и выкрикивали проклятья подлой форме политического притворства, известной, как демократия. Они будут бить окна и грабить еврейские магазины в качестве доказательства своего собственного политического и расового превосходства.

Ланни принял ванну, побрился, оделся и был готов к приёму гостей. Поезд из Берлина должен скоро прибыть, и он мог быть уверен, что Аарон долго не задержится, чтобы убедиться, что его сокровище было в безопасности. Он, вероятно, позвонит по телефону со станции. Но звонков не было, и Ланни решил, что поезд опоздал, или, что Аарон взял такси и едет к гостинице. Он читал журнал. Затем он позвонил в офис, и узнал, что поезд прибыл вовремя, и другие пассажиры добрались до отеля. Ланни почувствовал слабость внутри себя. Ему не надо было спрашивать ничего больше, потому что он прошел через это все почти пять лет назад в Кале, где ждал яхту Бесси Бэдд , которая должна была прибыть с семьей Робинов, но не прибыла.

Аарон Шёнхаус не прибыл тоже, и Ланни больше никогда не слышал о нём, ни прямо, ни косвенно. Искусствовед провел ужасный день, ожидая в своей комнате телефонного звонка, наблюдая расписание поездов и воображая бедствия. Конечно, если была бы какая-нибудь задержка, то Аарон послал бы телеграмму или позвонил бы Ланни по телефону, или его доверенный друг оказал бы ему эту услугу. Молчание, как это, и полное отсутствие информации может означать только одно, что нацисты схватили несчастного еврея, как они схватили его свата в самом начале их Regierung . Просто иначе не было быть, чтобы рисковать таким сокровищем. Его владелец не мог не дать знать своему доверенному лицу.