Эптон Синклер - Агент президента

Ланни слушал дискуссию между Лотианом и членом парламента старой либеральной школы. Таким сохранившимся меньшинством англичан, которые верили в мораль в международных делах. Этот либерал сказал о нацистах все, что Ланни хотелось бы сказать. Он говорил им с горячностью и сделал несколько замечаний, которые Лотиан, возможно, принял как личные. Но маркиз не обиделся. Он был вежлив и убедителен и отвечал мягко, что исключило возмущение. Он тоже верил в мораль и в справедливые отношения между государствами. Он хотел все, что хотел его противник, это был всего лишь вопрос тактики между ними. Послушать этого благовидного и благородного лорда, можно было прийти к выводу, что реакционные государственные деятели, заключающие сделки с массовыми убийцами были в действительности сострадательными гуманистами и крестоносцами справедливости во всем мире.

Здесь была маленькая Фрэнсис, на несколько месяцев старше и заметно больше, и ей еще больше стало интересно узнавать о прекрасном мире. Для неё и её окружения было выделено одно крыло дворца. Она была падчерицей, но, по-видимому, не обнаружила несчастье этого статуса. Тот факт, что ее настоящий отец появлялся только три или четыре раза в год, делал ещё более восхитительным его очередной приезд. Между ними существовала неуловимая и таинственная связь крови. Седди никогда не мог занять место Ланни и был слишком занят, чтобы попробовать. Его светлость был владельцем и менеджером большого отеля, в котором жила Фрэнсис, в то время как Ланни был сказочным принцем, путешествующим по всему миру и приносящим восхитительные истории.

Ребенок тоже накопил для него истории, но с ней не так много чего случалось, о ней хорошо заботятся. Она от этого не страдала, ее обычная жизнь была нормальной и сытной. В этом большом поместье были лошади и собаки, овцы и олени, кролики и фазаны. Была французская гувернантка, и ребенок пробормотал своему отцу одну из басен Лафонтена. Каждый день на час приходил преподаватель фортепиано, и она проиграла свои маленькие отрывки толерантному судье. Важнее всего был снег на земле, и они весело провели время в битве снежками. Она не могла ездить на пони, потому что мокрый снег будет скользить под ногами пони, и он может споткнуться и сбросить ее, но Ланни мог покатать ее на санках, и если она упала, то это было бы чудесным приключением, о чём можно было рассказать своей матери.

Бабушка Фанни, в честь которой ребенок получил своё имя, порвала свои связи с Лонг-Айлендом, и у неё и у ее брата был свой собственный "домик" в поместье. Место на Шор Эйкрс было выставлено на продажу. Но у кого были бы деньги, чтобы купить его? Особенно сейчас, когда оказалось, что расходы Нового Курса подходили к несчастному концу, который все предсказывали для него. Поэтому никто, казалось, не собирался занять это место. Но вдруг произошло странное событие. Появился потенциальный покупатель, самый непредсказуемый и невероятный участник торгов, крупный профсоюз предлагает использовать поместье в качестве дома для своих престарелых членов! Они на самом деле предлагают полтора миллиона долларов. А полмиллиона были наличные деньги, которые они имели в своем собственном банке! Среди фешенебельных соседей прокатился ужасный слух. В результате чего Ирма и ее мать были завалены телеграммами и письмами протеста, а теперь соседи объединяются в синдикат, чтобы сохранить один из наиболее избранных пригородных районов Нью-Йорка. На самом деле, это был своего рода шантаж, и все смотрели на своего соседа, задаваясь вопросом, кто будет следующим желающим поместье высокого класса.

Фрэнсис слышала разговоры об этом, и хотела, чтобы Ланни рассказал ей, что плохого было в этих людях. Потом она хотела знать: "Папа, я буду английской девочкой?" Он сказал ей: "Ты будешь всем, чем захочешь, и у тебя будет достаточно времени, чтобы это решить". Он считал, что в ближайшие десять лет мир может сильно измениться. Акции продолжат спад, а налоги на доходы вырастут. Состояние Барнсов может перестать быть таким препятствием на пути к независимому мышлению. Может случиться даже, что замок Уикторпа будет выставлен на рынок, а некий британский профсоюз мог бы иметь в своем собственном банке сто тысяч фунтов!

Самолет вернул путешественника в Париж, и его автомобиль понёс его по хорошо известному маршруту на Ривьеру. Там Бьюти ждала его с нетерпением, чтобы узнать каждую подробность жизни ее любимицы. Во-первых, Ланни рассказал ей все, что мог вспомнить, а затем она начала жаловаться, потому что этого было не достаточно. Она должна слышать каждое слово, которое вышло из этих драгоценных маленьких губ. Она засыпала Ланни вопросами: Чем они ее кормят? Во что одевают? Сколько она весит сейчас? Была ли она действительно счастлива? О чём она говорит? Мужчины так неразговорчивы. И это был такой позор, что Фанни Барнс могла быть с внучкой круглый год, в то время как Бьюти должна для этого бросить все свои дела и ночевать под открытым небом в Англии! Это было не совсем точно, потому что она и мистер Дингл могли иметь коттедж в поместье Уикторпов в любое время, какое выберут, и надлежащая квота слуг ждала их. Что касается путешествий, это было главным наслаждением жизни Бьюти Бэдд с тех пор, как ее сын её помнил. Правда заключалась в том, что теперь на Лазурном берегу был высокий сезон, и Эмили Чэттерсворт не могла отказаться от приёмов и не могла обойтись на них без Бьюти и Софи Тиммонс. Позже, когда придёт жаркая погода, Бьюти уедет сама и увезёт с собой своего мужа в Англию, куда переедет также и высокий сезон. Там она будет делить свое время между замком Уикторп и Блюграсс, домом Марджи, вдовствующей леди Эвершам-Уотсон, куда Софи также привезёт своего мужа. Эти старые подружки, все четверо американки, держались вместе, непокоренные временем, и не желая отказываться от удовольствия тратить деньги и показывать себя миру, даже если они сами содрогались, глядя на себя в зеркале. Эмили было хорошо за семьдесят, а Бьюти была только одной из банды, которой не перевалило за шестьдесят.