Эптон Синклер - Агент президента

Ланни Бэдд имел вечную проблему в своих отношениях с Адольфом Гитлером. Ему было противно предоставлять самому опасному из живущих людей какую-либо информацию, которую он мог использовать. Но, с другой стороны, необходимо предоставлять ему какую-то информацию, в противном случае эта связь скоро разорвется. Помимо вопроса о Труди, эта связь была, безусловно, ценна для президентского агента, имеющего доступ к дому фюрера, и со временем в будущем она может иметь решающее значение.

Очевидно, что не существует такого понятия, как сдерживание этого наполовину гения, наполовину сумасшедшего. Если бы Ланни рассказывал ему вещи, рассчитанные на его сдерживание, то он стал бы сердиться. Если бы Ланни упорствовал, то он вспылил и произнёс бы речь продолжительностью в два часа. После этого он понял бы, что он зря тратил свое время, и сказал бы: "Больше не пускать этого Taugenichts! " Нет, если ты хочешь сохранить дружбу сумасшедшего короля, то должен поступать, как и другие придворные, говоря ему то, что он хотел услышать. Следить за признаками того, что он собирается делать, а затем дать ему совет, чтобы сделать это. И в его глазах будешь мудрым человеком. Последствия могут быть страшными, но не может быть никакого другого пути. ФДР попал не в бровь, а в глаз, сказав, что необходимо дать этим диктаторам веревку, и пусть они на ней повесятся.

Поэтому, когда Ланни получил вызов в новую канцелярию, он рассказал Ади Шикльгруберу довольно много из того, что он уже написал Гасу Геннеричу: что канцлер Австрии был слабым человеком, от которого могут исходить только пустые угрозы. В двух переговорах Ланни с ним не было ничего секретного. Совсем наоборот, Шушниг сказал то, что он хотел, чтобы об этом узнал весь мир. И Ланни рассказал это хозяину нацистского мира, и нацистский хозяин сиял, поскольку это было то, что он хотел услышать. Этот приятный американский искусствовед вник в суть проблем Гитлера, говорил с ключевыми людьми, проник в их мысли, оценил их характеры, и пришёл именно к тем же выводам, что и Гитлер. "Почему мои собственные люди не могут делать такие вещи?" — подумал Ади, но он не будет говорить об этом, чтобы приятный американец много о себе не возомнил и не начал повышать свою цену. Две дорогие картины, Дэтаза и Дефреггера, этого будет достаточно!

"Я очень сомневаюсь, что он будет сопротивляться, если дело дойдет до разборок", — сказал Ланни. А Ади выпалил: "А у него есть чем сопротивляться?"

— Я согласен, у него не так много, но он может создать неудобства. Вы же не хотите убивать людей немецкой крови, и вы не хотите слишком много шума в зарубежной прессе.

"Die verdammte Judenpresse!" — воскликнул Ади и начал беспокойно двигаться по комнате с теми нервными рывками, которые он делал, когда что-то его расстраивало. Он начал ругать иностранных журналистов, сравнивая их со стаей шакалов, стоящих вокруг льва и его жертвы. Ади, конечно же, был львом, а Шушниг, предположительно, жертвой, хотя Ади не сказал об этом. Он возражал против шума шакалов из-за того, что поблизости находился соперник лев, англичане, а также петух, или любой другой символ, которым можно назвать французов и их армию. Гитлер коротко ухмыльнулся и воскликнул: "Моих генералов не убедить в том, что Англия и Франция останутся в стороне".

— Я слышал, герр рейхсканцлер, что ваши генералы заняли ту же позицию, когда вы хотели переместить свои войска в Рейнскую зону, и снова, когда вы начали восстанавливать рейхсвер.

"Sehr Richtig! Одни и те же люди, и они говорили то же самое тогда в Старой канцелярии и теперь в этой самой комнате".

— Генералы хорошие советники, когда речь идет о военных вопросах, но в политических делах нужно совершенно другое мышление, я так думаю.

— Это то, что я им говорю, и я собираюсь задать им взбучку, чтобы у них кости трещали! Мы готовились целых пять лет, и зачем все это? Я что собираюсь тихо сидеть и ждать, пока германский рейх обанкротиться, потому что его армейским командирам не хватило мужества, чтобы использовать силы, которые я создал для них?

Это было почти слово в слово то, Ланни Бэдд говорил Рузвельту относительно проблемы Гитлера и его позиции. Агент президента рискнул повторить: "Если человек строит велосипед, предположительно, его намерение состоит в том, чтобы ездить, а не ходить под парусом".

— Ein ausgezeichnete Vergleich, Herr Budd! Вы обладаете удивительной способностью находить правильные слова. Я вынужден тратить свои силы и спорить с людьми, которые были воспитаны подчиняться правилам, и которые никогда не имели стимула делать что-нибудь самостоятельно в их жизни. Я скажу им: Так империи не создаются.