Петер Пранге - Княгиня

Только одной из зрительниц было не до праздничных эффектов: Клариссе Маккинни, кузине владелицы палаццо. Княгиня безучастно взирала на разыгрывавшиеся перед ней сцены, в то время как мысли ее неотвязно вертелись вокруг одного: как мог синьор Борромини выступить за снос колокольни? Неужели она что-то упустила в своем стремлении убедить его?

Кларисса попыталась сосредоточиться на зрелище, однако не смогла. Ко всем заботам княгини добавлялась еще одна: с каждым месяцем зимы вести из ее родной Шотландии поступали все реже и реже, а в немногих дошедших письмах содержались туманные намеки, упоминались разного рода «особые обстоятельства», из чего Кларисса могла заключить, что дома ее ничего хорошего не ждет и что ей и далее следует оставаться в Риме.

Как объяснить подобное поведение мужа? В его болезнь Кларисса уже не верила. Что же могло служить причиной столь явного нежелания видеть ее? Может, он разлюбил ее? Может, у него есть другая женщина, моложе, которая в состоянии подарить ему наследника?

— Смотрю, вы даже не аплодируете, княгиня. Вам не понравилась моя комедия?

Кларисса с трудом очнулась от охвативших ее тягостных дум. Перед ней возник Бернини, лицо кавальере сияло.

— Простите, что вы сказали?

Тут княгине пришла на выручку донна Олимпия.

— Ваша комедия чудесна! — похвалила она, поднимаясь со своего места в первом ряду. — Вот не знала, что вы еще и комедиограф.

— В редкие свободные минуты, да и то исключительно разнообразия ради, — ответил явно польщенный Бернини. — До сей поры никто, кроме моей жены, не знал об этом, я никогда не предлагал свои комедии на суд публики, да и не стал бы, если бы княгиня не сообщила мне, что у вас возникли затруднения.

— Какое счастье, что вы не цепляетесь слепо за свои принципы, — констатировала Олимпия, беря кавальере под руку. — Мне кажется, ужин уже подан. Не будете ли вы так любезны проводить меня к столу?

Ужин на самом деле был подан. Длинный стол в столовой ломился от обилия блюд на серебре. Телячьи котлеты, куриные, тушеные окунь и семга, жареные вальдшнепы и перепела, чирки и павлины, карбонад, запеченные в тесте мозги, говяжий язык, ко всему этому еще и горы овощей и салаты замысловатых рецептов. Камильо Памфили, пару недель назад ставший самым молодым кардиналом коллегии на том основании, что, будучи бесплодным, может быть причислен к Божьим избранникам и, следовательно, готов целиком посвятить себя жизни духовной, восседал во главе стола в новеньком, с иголочки пурпуре в обществе своей матери и Клариссы. Камильо Памфили представлял здесь папу Иннокентия и с неумеренной прожорливостью поглощал выставленные на стол яства, будто и ему в эту зиму вместе с беднотой пришлось страдать от недоедания.

— Честно говоря, я сначала принял все эти кушанья за муляжи, — признался Бернини, усаженный бок о бок с донной Олимпией, когда оба добрались до десерта в виде варенья из айвы и марципана. — Такая роскошь и изобилие в нынешние времена!

— Поскольку я в отличие от вас, — с очаровательной улыбкой ответила на это хозяйка дома, — не горазда на сценические волшебства, мне ничего не оставалось, как раздобыть то немногое, что еще можно купить на рынке, и предложить гостям.

— Но это наверняка обошлось вам в целое состояние. — Бернини поднял в честь донны Олимпии бокал с вином. — Ваше здоровье, донна Олимпия!

— Не будем об этом, кавальере! — вздохнула синьора Памфили, и лицо ее враз омрачилось. — Если бы вы только знали, сколько пожирает дом! Скромных средств, поступающих его святейшеству, явно недостаточно для покрытия расходов. А тут еще ремонт палаццо и перестройка площади! Одни фонтаны встанут нам в целую уйму денег. Я часами лежу без сна в постели по ночам. Лишь то, что все это происходит по воле Божьей, и утешает меня.

— И недосыпаете вы тоже согласно воле Божьей? — с деланным возмущением произнес Бернини. — Тяжкий грех с моей стороны не проявить участия.

— Кавальере, как мне понимать подобные заявления? — вполне серьезным тоном ответила донна Олимпия, заглянув Бернини прямо в глаза. — Что же вы намерены сделать для того, дабы исцелить меня от бессонницы?

Улыбнувшись, Лоренцо выдержал взгляд хозяйки вечера.

— Меньше, чем мне бы хотелось, — ответил Бернини, — но наверняка больше, чем вам может показаться.

— Вы будите во мне любопытство. Ваши слова так же загадочны, как и ваши сценические эффекты.

— В таком случае поясню, — ответил Бернини, отставив бокал. — Если его святейшество позволит мне соорудить фонтан на пьяцца Навона, я готов сам покрыть все расходы. И за фонтан, и за прокладку водопровода.