Петер Пранге - Княгиня

— Разумеется, — согласился с ним Франческо. — И, если позволите, мне хотелось бы все же завершить мое заключение.

— Завершить? — изумился Спада. — Как мне показалось, вы его завершили.

— Отнюдь, — ответил Франческо. — Самое главное еще предстоит сделать.

Лоренцо обмяк. Какой же он все-таки идиот! Знал ведь, что сейчас произойдет, — и произошло! Краткими, сжатыми фразами, каждая из которых кинжалом впивалась в сердце Бернини, Борромини продолжил изложение своих доводов: башня втрое выше и вшестеро тяжелее допустимого предела — и это на прежнем фундаменте! Без усиления последнего! Словно не насытившись, Борромини продолжал: да, существует еще одна проблема, основная, суть ее в том, что все надстройки никак не согласованы с базовыми постройками Мадерны — колокольня стоит не только на горизонтальных соединительных балках башни, но и создает нагрузку на южный угол фасада и внутреннюю поперечную стену притвора. Для наглядности Франческо передал сидящим эскиз, где была представлена горизонтальная проекция южной башни на северный нижний ярус. Даже самому несведущему в строительстве становилось ясно, что речь идет о чрезмерной нагрузке.

— Одним словом, — закончил Борромини свой доклад, — в любое время может начаться обрушение башни. Колокольню надо сносить! Только это спасет собор Святого Петра и убережет его фасад от разрушения.

— Ах ты, лицемер несчастный! — Лоренцо вскочил с места. — Меня-то тебе не провести! Я знаю, почему ты затеял все это: тебе не терпится выстроить свои башенки и стать главным архитектором собора!

С почти безучастным лицом Франческо выдержал переполненный яростью взгляд Лоренцо Бернини.

— Заблуждаетесь, — сухо ответил он, — как, впрочем, и раньше заблуждались во всем, что касается строительства, кавальере. У меня нет ни малейшего желания выставлять свой проект на конкурс. Меня пригласили сюда в качестве эксперта, никаких собственных интересов я здесь не преследую.

Наступила пауза, никто из сидящих в зале не проронил ни слова. Кардиналы многозначительно, до самых своих плоских головных уборов поднимали брови, эксперты смущенно переглядывались, косясь на соперников; Чиприано Артузини покашливал в кулачок, Андреа Больджи выписывал закорючки на листке бумаги.

— Что мы решим теперь? — прорезал тишину скрипучий голос Иннокентия.

— Предлагаю, — со вздохом произнес монсеньор Спада, — перенести принятие решения на следующее заседание комиссии.

Нынешняя зима стала суровым испытанием для жителей Рима; чем сильнее укорачивались дни и становились длиннее ночи, тем крепче в домах простых римлян утверждалась нужда. Прошлогодний урожай был настолько низок, что закрома опустели еще в ноябре; его святейшество в связи с опустошительными для государственной казны войнами и размахом строительства в период понтификата Урбана не видел возможности вновь поднять налоги на основные виды продовольствия, такие как мука и масло. К Рождеству каждая римская семья столкнулась с проблемой, что подать на стол. Из-за голода зимний карнавал был скромен, как никогда. По распоряжению папы Иннокентия отменили все помпезные шествия, кавалькады и тому подобные дорогостоящие зрелища, в прошлые годы составлявшие кульминацию празднеств. Было решено ограничиться лишь теми увеселительными мероприятиями, которые стоили немного или же вовсе ничего. И карнавал 1646 года начался, как обычно, с публичных казней преступников, затем, как и в прежние годы, ради забавы горожан по Корсо прогнали раздетых догола калек, стариков и евреев — зрелище, пользовавшееся у римлян куда большей любовью, чем какие-то там скачки или турниры. Однако театрализованные представления были отменены — везде, кроме одного места: палаццо Памфили, дома донны Олимпии.

Там в карнавальный вторник давали спектакль, сочиненный и поставленный самим кавальере Бернини. У зрителей глаза разбегались. Сцена, расположенная в большом зале палаццо, становилась как бы центром двух театров: настоящего, где играли лицедеи, и рисованного, расположенного тут же, включавшего и видимую через раскрытые окна празднично освещенную пьяцца Навона. Действие комедии «Фонтан Треви» было настолько запутанным, что зрители вскоре потеряли его нить, однако вовсю потешались над фантастическими эффектами, изобретенными Бернини: волны, каскадами обрушивавшиеся из фонтанов, выглядели настолько реально, что люди невольно подбирали под себя ноги, чтобы не замочить их. Над уставленной десятками повозок и будок рыночной площадью полыхали молнии, и не успели стихнуть громовые раскаты, как с небес вдруг излился огонь, к великому ужасу публики, воспламенивший площадь, но уже в следующую секунду ужас сменился восхищением, и под восторженные охи и ахи площадь преобразилась в сад с мирно плещущим в лучах солнца фонтаном.