Петер Пранге - Княгиня

Еще бы эти сроки не были определены! Неумолимое время уходило, будто песок сквозь пальцы. И Лоренцо отлично помнил об одном из пунктов договора: в случае задержки ему придется платить за все из своего кармана.

— Позвольте задать вам один вопрос, донна Олимпия? — спросил Бернини, подумав над ее словами. — Почему вы обременяете себя заботами о столь малозначительном художнике, каковым являюсь я?

Поднявшись с кресла, донна Олимпия продолжала изучать его эскиз.

— Сколько же у вас, синьор Бернини, чудесных и остроумных замыслов, — будто не слыша вопроса, сказала она. — Вы бы как-нибудь поделились ими со мной. Что это за фигуры рядом с папой?

— Справедливость и Милосердие, — ответил Лоренцо, тоже поднявшись. — Я решил добавить к ним и фигурки детей — как символ людской беспомощности.

— Великолепно! Как же безутешны они в горе своем по отцу.

И вдруг словно что-то испугало ее.

— Но здесь присутствует и Смерть. У нее в руках книга, как будто она готовится вписать в нее что-то. Уж не имя ли того, кто будет ею призван следующим? — Донна Олимпия склонилась над эскизом. — Ах, если бы мы знали, чье имя будет следующим в списке!

Она повернулась к Лоренцо.

— Я испытаю ваше лояльное ко мне отношение, — без обиняков заявила синьора Памфили. — Может случиться так, что фамилия Памфили в будущем станет серьезным заказчиком. Кроме того…

Не договорив фразу до конца, женщина заглянула в глаза Лоренцо.

— Кроме того? — спросил он.

— Кроме того, моя кузина просила меня переговорить с вами по этому вопросу. Это она хочет, чтобы Кастелли получил заказ.

Укрепленным на длинном штыре светильником Кларисса зажигала свечи в часовне палаццо Памфили. С каждой новой зажженной свечой резные фигуры алтаря становились отчетливее, воодушевленные светом, они, покидая царство мрака, начинали жить подлинной жизнью.

Княгиня отправилась к вечерне одна. Царившее в ее душе одиночество как нельзя лучше помогало сосредоточиться перед молитвой; девушка перекрестилась, собираясь обратиться к Отцу Небесному. Как и всегда по вечерам, слова молитвы и ее просьбы к Всевышнему были заранее тщательно продуманы Клариссой.

— Пресвятой Дух Божий, — тихо начала она, подняв взор на алтарь, — смилуйся надо мною, просвети разум мой, направь сердце мое в молитве этой во славу Твою и ради моего блага…

— Аминь! — прозвучал мужской голос.

Кларисса в смятении огляделась. У исповедальни маленькой часовни стоял улыбающийся Лоренцо Бернини. Вот так сюрприз! Кларисса уже несколько недель не видела его. Благочестивого настроя как не бывало. Кларисса поднялась поприветствовать кавальере.

— Слушая ваши молитвы, получаешь воистину божественное удовольствие, — касаясь губами ее руки, произнес Лоренцо. — Уверен, самому папе не подобрать более проникновенных слов. Да, Бог ценит наше усердие и находит отраду в смирении нашем.

От этих слов Кларисса вновь ощутила знакомое покалывание в спине и на затылке.

— Я молюсь, как учила меня мать, — с достоинством ответила девушка, поправляя вуаль на собранных в узел на затылке волосах. А затылок тем временем отзывался на близкое присутствие Лоренцо Бернини.

— В таком случае воздайте благодарность матери, ибо молитвы ваши дошли до Господа.

Кларисса почувствовала, как отчаянно заколотилось ее сердце.

— Уж не означает ли это, что мой образ в камне завершен? Не мой, конечно, а святой Терезы, — спохватившись, поправилась девушка.

— Разве только об этом вы молили Вседержителя, княгиня? — Бернини удивленно приподнял бровь. — Вы не можете вообразить себе, как я был бы рад сообщить вам это, однако, к своему величайшему разочарованию, вынужден пока что огорчить вас. Да не смотрите на меня так! У меня для вас в запасе куда более радостная весть.

— Весть? Для меня?

Приняв его руку, Кларисса выбралась из-за скамьи.

— Сегодня я виделся с его святейшеством. Смотрители города Рима готовы назначить Франческо Кастелли главным архитектором Сапьеицы.

Кларисса была вне себя от охватившего ее счастья.

— Это… это чудесно! Просто великолепно! — Девушка не могла подобрать слов, чтобы выразить свой восторг. — От души благодарна вам, кавальере! Вы… вы — ангел!

Даже не отдавая себе отчета в том, что делает, девушка приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.

— Княгиня!.. — ахнул Лоренцо.

Только прочитав на его лице крайнее изумление и радость, Кларисса сообразила, что натворила. Как это могло произойти? Как могла она, поддавшись чувствам, позволить себе подобную несдержанность? Где был ее разум? Если бы Олимпия сейчас увидела ее!.. Девушка устыдилась, будто нашкодивший ребенок. Что проку от темного платья и строгой прически, если она способна так забываться?