Петер Пранге - Княгиня

Папу одолевали заботы явно иного толка.

— Уличные выступления весьма беспокоят нас, — недовольно произнес Урбан, величественно-одобрительным жестом дав

Лоренцо понять, что его отчет о только что завершившейся заливке формы принят к сведению. — «Чего не сумели варвары, сумеют Барберини!» Каково?

— Это всего лишь игра слов, святой отец. Римляне почитают ваше святейшество!

Урбан отрицательно покачал головой:

— Римляне почитают свой Рим и не желают разорения его святынь.

— Могу я напомнить о том, — ответил Лоренцо, которого явно не удовлетворял такой поворот беседы, — что с предложением о переплавке бронзовых балок Пантеона выступил не кто иной, как мастер-архитектор Мадерна?

— А ты с истовым рвением тут же бросился его исполнять, — парировал Урбан. — Вероятно, с моей стороны все же было ошибкой давать тебе столь ответственное поручение. Ты молод, тщеславен, безогляден. Нам доложили, что при выпуске бронзы один из рабочих погиб. Это верно?

— Нет, у него всего лишь перелом ноги, ваше святейшество.

— Подобные инциденты могут послужить поводом для новых выступлений. — Урбан вновь покачал головой. — А выступления сейчас мне ни к чему. — Последнюю фразу папа произнес с нажимом, отчего Лоренцо невольно вздрогнул. — Кардинал Ришелье во Франции наглеет с каждым днем, присваивая себе одно право за другим, не испрашивая на то нашего позволения. В Германии идет война, долго идет, конца ей не видно. И кто знает, что станет с Англией теперь, после смерти Якова. Его сын Карл, похоже, человек нерешительный, колеблющийся.

— А разве король Карл не женат на католичке? — осторожно поинтересовался Лоренцо. — На Генриетте?

— В Англии от этого мало проку. Ничто не мешает ей не сегодня-завтра перейти в протестантство.

— Надо подольститься к ней, ваше святейшество. — И, видя, что лоб Урбана прорезали морщины недовольства, Лоренцо добавил: — С вашего позволения, ваше святейшество, женщины это любят. Возможно, следовало бы одарить ее.

— Одарить, говоришь? — переспросил Урбан. — Что ты задумал?

— Предположим, что Генриетта любит своего супруга. Хорошо, если бы ваше святейшество повелело изготовить бюст короля Англии и передать его королю через Генриетту. Думаю, отыскать скульптора, которому можно было бы поручить изготовить этот бюст, труда не составит…

Впервые за время аудиенции лицо папы осветилось улыбкой.

— И если в запасниках вашего святейшества имеется портрет молодого короля, мастер мог бы приступить к работе уже нынешним вечером. Что касается уличных выступлений, — добавил Лоренцо, — то и здесь, мне кажется, есть решение. Колокольня Пантеона в плачевном состоянии, она вот-вот рухнет, можно было бы заменить ее двумя новыми башнями. Уверен, что рассчитанный на чисто внешнее впечатление шаг вполне сгладит утраты внутренние.

Теперь на лице папы читался нескрываемый восторг, его недремлющие голубые глаза поблескивали.

— Все же мы не ошиблись, остановив наш выбор на тебе, — признался он. — Да хранит Господь твою работоспособность и изобретательность и наше здоровье!

Собор Святого Петра наполнился звуками хвалебной песни Христу, звонкой и чистой и такой неземной красоты, что казалось, ее исполняет хор самих ангелов. Кларисса не могла усидеть на месте, пытаясь отыскать знакомое лицо среди верующих, нескончаемой чередой тянувшихся мимо изваяния святого Петра неподалеку от входа. Склоняя голову перед святым, они крестились либо припадали устами к отполированной тысячами прикосновений ноге святого.

Зачем она здесь? Не раз Кларисса порывалась уйти из собора и даже уходила, чтобы тотчас же вновь вернуться. Девушка сознавала, что поступает неверно, ибо ее визиты сюда совершались тайком даже от донны Олимпии, однако разве могла она поступать иначе? А может, она здесь лишь потому, что ее вечный цербер князь Памфили сегодня в отъезде? Будь князь в Риме, разве сумела бы она вырваться из заточения? Мучившие Клариссу вопросы так и оставались без ответа; ее целиком поглотили все то же смутное стремление, все тот же настойчивый и неопределенный позыв к действию, однажды уже приводивший ее сюда. Кларисса почти желала, чтобы здесь вдруг появился Уильям и силой утащил ее в палаццо. Но наставник ее слег в жесточайшей горячке, умудрившись простудиться в разгар римского лета.

Пение разом умолкло, и базилику заполнила почтительная тишина. Кларисса, поднявшись со скамьи, твердо решила покинуть собор. В этот миг за спиной у нее негромкий голос произнес: