Петер Пранге - Княгиня

— Смею напомнить, дон Камильо: тот, кто страшится чумы, вряд ли убоится палки.

— Ах вот вы как считаете! — Князь с вызовом посмотрел на Борромини. — Значит, вас пугает чума? Это из-за нее вы вдруг решили вступиться за ваших рабочих?

— Меня? Меня пугает чума? — Франческо даже задохнулся от возмущения. — Да как вы смеете вообще…

Он не закончил фразу. Надсадный хрип тут же перешел в приступ тяжелейшего кашля, Франческо казалось, что грудь его вот-вот лопнет, разорвется на части.

— Да вы в своем уме? Вы же заразите меня! — в ужасе отшатнулся Камильо, пытаясь прикрыть лицо платком, и тут же бросился прочь, к своему креслу. Добежав до него, он повернулся. — Позаботьтесь о том, чтобы ваши люди снова вышли на работу! Если не сумеете, считайте, что вы больше не мой архитектор!

Франческо, вконец лишившийся сил после приступа, еще до полудня покинул стройку. Бернардо каким-то образом удалось убедить его обратиться к лекарю, но Франческо сам лучше всякого эскулапа знал, что в подобных случаях предпринять. Он решил отправиться домой и немного успокоиться, занявшись чертежами, — работа была для него лучше всяких лекарств.

Стоило ему лишь подумать о своих проектах, как напряжение стало спадать. Пьяцца Памфили, как центр Форума Памфили, ожила в воображении Франческо с поразительной четкостью — он видел ее перед собой, как когда-то Сатурн в объективе подзорной трубы княгини. Это было самое настоящее вдохновение, оно и породило замысел, который заставит позеленеть от зависти самого Бернини. А воплотит его он, Франческо Борромини, остальным такое не по плечу — замысел был с секретом, основывавшимся на точнейшем математическом расчете, однако сама идея возникла лишь как результат его воображения художника. Франческо возблагодарил Бога за то, что он наделил его и тем, и другим.

У Кампо-деи-Фьори он остановился. Перейти через площадь? Несмотря на чуму, там продолжали торговать цветами, однако народу на необъятном пространстве было мало, и на всегда шумной площади стояла непривычная тишина. Франческо решил не испытывать судьбу и свернул в какой-то переулок — слишком велика была вероятность столкнуться с княгиней. Не поднимая головы, Франческо продолжил путь домой. Выходило, что княгиня и Бернини — пара, которую не порушить ничем. Франческо никак не отреагировал на ее повторное приглашение и в будущем поступит так же. Эта женщина — величайшее разочарование его жизни.

Придя в свой небольшой домик на Виколо-дель-Аньелло, он обнаружил там дожидавшегося его Вирджилио Спаду.

— Монсеньор? Что привело вас ко мне? Неужели дон Камильо успел наябедничать?

— Если бы это! — воскликнул Спада, поднимаясь со стула. На стене позади него странно блеснул меч Франческо, врученный ему вместе с титулом рыцаря иезуитов. — Нет, друг мой, у меня для вас вести куда хуже.

Римляне не желали ни замечать очевидного, ни слышать о том, что их так страшило. Слишком много страданий доставлял им голод, и в нынешнем году свалившийся на них, чтобы еще забивать головы другой, невидимой и неосязаемой бедой. Они выпекали хлеб из молотых желудей, варили суп из крапивы и трав, забивали на улицах павших лошадей, но тот, кто сознательно или же нет упоминал о чуме, вызывал бурю возмущения; в лучшем случае на слова его отвечали издевками. Даже колеса телег, на которых перевозили погибших от мора, стали обтягивать кожей, чтобы не пугали своим грохотом людей.

— Стоять! Именем сената!

Двое сбирре с алебардами преградили Франческо путь, когда он собрался войти в палаццо на Кампо-деи-Фьори.

— Мне необходимо видеть леди Маккинни.

— Нельзя! Никому не позволено входить в этот дом.

— Я кавальере Борромини, главный архитектор Латерана.

— Да будь вы хоть сам папа Александр! Вы что, не видите, что происходит?

Солдат кивнул на укутанную с головы до ног фигуру, малевавшую известью крест у входа в здание, где высилась куча зловонных отбросов.

— Да спасет нас Господь!

Франческо извлек кошель и сунул каждому солдату в ладонь по серебряной монете.

— Ах, так у вас, оказывается, пропуск! — совершенно другим тоном ответил все тот же солдат. Видимо, из них двоих именно он выполнял функции переговорщика. — Что ж вы сразу не сказали?

Франческо миновал аркады двора, спугнув стаю крыс, и вошел в здание. Входная дверь была не заперта. Белый с золотом зал встретил его гробовым молчанием.

— Эй, есть здесь кто-нибудь?

Никто не отозвался, лишь его шаги отдавались гулким эхом под цилиндрическим сводом расписанного гербами потолка.