Кэтрин Джинкс - Инквизитор

Ни у кого не нашлось доброго слова для Пьера Жюльена. Даже епископ поинтересовался у меня с глазу на глаз, уж не считает ли мой патрон, «что епископ — это он ». А сенешаль, в процессе судебного заседания, не сдержался и предупредил, что «если эта привередливая свинья еще раз упомянет свои папские комиссии, я засуну их ему в глотку».

Как я убедился, собрания подобного рода часто выявляют скрытую вражду.

После того как суд вынес приговоры, в нефе храма Святого Поликарпа была возведена большая деревянная платформа. Сюда, в назначенный день, поднялись шестнадцать грешников, вместе с теми высокими персонами, чье присутствие было необходимо: различные консулы, сенешаль, епископ, Пьер Жюльен Форе и я. Пьер Жюльен произнес проповедь, которая была таким нагромождением translatio, что понять было совершенно невозможно. (Что, интересно знать, он мог иметь в виду, говоря следующее: «Вы вкушаете плевелы из чаши с кровью Христовой, в той же мере, которая тем не менее будет отмеряна вам сызнова»?) Затем сенешаль и другие представители светской власти были приведены к присяге; торжественно провозгласили анафему провинившимся перед Святой палатой; и Раймона Доната попросили зачитать вслух признания каждого преступника на народном наречии.

Я обычно возлагал эту задачу на Раймона Доната, потому что он исполнял ее с жаром и страстью. Даже в сокращенной записи эти признания обычно оказываются длинными и запутанными, изобилуют упоминаниями скучных и мелких проступков, но Раймон Донат умел заставить публику плакать или гневаться, всего лишь излагая ничтожнейшее из прегрешений (благословение хлеба по еретическому обычаю, например). В тот день он превзошел самого себя; плакали даже осужденные, и едва можно было расслышать, как они подтверждают свои признания. Вслед за их раскаянием с них соответственно сняли анафему, которую они на себя навлекли, и обещали помиловать, если они послушно, честно и смиренно станут нести уготованные им наказания.

Приговоры по некоторым делам оказались строже, чем я ожидал. Обыкновенно жестокость проявляет сенешаль, но зато приор Гуг взывает к милосердию собравшихся, так что результат бывает умеренным и здравым. Однако в этом случае, Пьер Жюльен поддержал точку зрения сенешаля, и никому из несогласных не достало сил противостоять его неослабевающему пылу, по поводу которого я уже сетовал.

Так, Гримо Собакка, за грех лжесвидетельства, был приговорен к пожизненному заключению, тогда как я рекомендовал бы красные языки на одежду, бичевание розгами по воскресеньям в церкви, пост с пятницы после Михайлова дня и до Пасхи и очень солидный штраф. Подобным образом, тесть Раймона Мори получил пять лет тюрьмы, в то время как я обязал бы его совершить паломничество, скажем, в Сантьяго-де-Компостела и к другим святыням.

Ну а Пьеру Жюльену явно больше нравилось заточать преступников в тюрьму, чем отправлять их в паломничество.

(Я знал, что у Понса найдутся возражения по этому вопросу, но решил, что пусть он все свои возражения адресует Пьеру Жюльену.) Только одна грешница была осуждена на паломничество, и преступление этой молодой женщины состояло в том, что она еще ребенком видела совершенного в доме своего дяди, не понимая, кто это такой. Ей надлежало совершить семнадцать ближних паломничеств, и из каждого из святых мест принести обратно, как обычно, письма, подтверждающие ее визит. Было особо отмечено, что она не должна носить крест или подвергаться телесным наказаниям в святых местах, но, по-моему, она заслуживала гораздо более мягкого приговора. Я бы предписал ей ежедневно посещать мессу, читать «Отче наш» десять раз, не есть мяса, яиц, сыра и тому подобного.

Вы, конечно, помните совершенного Адемара де Роаксио, речь о котором шла выше. Как упорствующий еретик, он был бы казнен, если бы не умер в тюрьме; взамен сожжению на костре подверглись его останки — как и останки другого человека, над которым свершили обряд consolamentum, когда он находился на смертном одре. Жена этого человека, сама не бывшая еретичкой, но допустившая исполнение еретического обряда, была приговорена к тюремному заключению. Похотливый Бертран Гаско из Сейра, о котором также упоминалось ранее, получил три года тюрьмы и впоследствии обязан был пожизненно носить кресты. Одна из соблазненных им женщин, Раймонда Витали, понесла такое же наказание. В общем, только трое преступников избежали тюремного срока; из этих троих одна была молодая женщина, обреченная на семнадцать паломничеств, один отсутствовал, и один был осужден debita animadversione puniendum [79] Для наказания надлежащей карой (лат.). , то есть передан для наказания светским властям.