Кэтрин Джинкс - Инквизитор

Она удивленно посмотрела на меня.

— И поэтому, — продолжал я, — иметь их у себя значит быть подозреваемым в ереси. Вам это известно?

Я услышал, как Иоанна фыркнула, но не обернулся к ней. Я сосредоточил все внимание на Алкее, которая просто улыбнулась.

— Нет, отец мой, — сказала она, — я не еретичка.

— В таком случае вам следует читать другие книги. А трактат Пьера Жана Олье сжечь.

— Сжечь книгу! — вскричала Алкея.

Мои слова ее, казалось, скорее позабавили, чем поразили, и я недоумевал, пока она не объяснила, что отец Августин не единожды умолял ее, в пылу спора, сжечь этот трактат.

— А я ему говорила: «Отец мой, это моя книга. У меня их так мало. И я люблю их так нежно. Вы отняли бы у меня мое родное дитя?»

— Алкея, вы накличете на себя беду.

— Отец Бернар, я бедная женщина. Я знаю, где в книге ошибки, а раз так, то какой от нее вред? — Показывая мне трактат святого Бернарда, она любовно погладила его, сначала переплет, потом пергаментные страницы. — Посмотрите, отец мой, как они красивы, книги. Они открываются, точно крылья белой голубки. У них запах мудрости. Как можно сжечь хотя бы одну из них, когда они так красивы и невинны? Отец мой, они мои друзья.

Боже милосердый, что мне было ответить? Я доминиканец. Я, бывало, спал, прижимая к груди «Откровения» блаженного Августина. Я плакал над страницами книг, когда рассыпались они в прах под моей рукой, по жестокому приговору книжного червя. Я целовал Священное Писание. Каждое слово Алкеи расцветало нежным цветком в моем сердце, уже щедро орошенным в тот день любовью к Господу.

И я вспомнил мои собственные книги (мои собственные, но все же не совсем мои), которые даровал мне орден и люди, любившие меня, в прошлом. Отец подарил мне две книги по принятии мной обета: «Золотая легенда» Иакова из Ворагина, пред которой он благоговел, и «Decretum» Грациана, с которой он справлялся. От одного из лекторов в Каркассоне, старого и мудрого брата по имени Гилабер, я получил Донатову «Ars Grammatica». (В ней он написал: «Я стар, а ты мой лучший ученик. Возьми ее и мудро ею пользуйся, и всякий раз молись обо мне». Бог свидетель, я берег эту книгу как сокровище!) В бытность мою проповедником ордена в одной из моих конгрегаций была благочестивая жена, заставившая меня принять от нее Часослов, сказав, что мое красноречие подвигло ее раздать многое из того, чем она владела, — и я, хотя и смущаясь ее восторгами, не смог отказаться от книги, которая была искусно украшена и расписана золотом.

И, наконец, одна из книг отца Жака досталась мне после его смерти — «Ad Herrenium de arte rhetorica» [66] «К Гереннию об ораторском искусстве» (лат.). В настоящее время мнение об авторстве Цицерона опровергается учеными. Цицерона. При мысли об этой и о других книгах у меня в келье, я, как всегда, испытывал стыд, сознавая стяжательскую природу своей любви к ним. (Никто не может служить двум господам [67] Матфей, 6:24. .) Конечно, на самом деле они были не мои, но я владел ими всю жизнь и воспринимал их как, к примеру, мои собственные руки или ноги. Не грех ли это для монаха ордена Святого Доминика? Разве был я лучше, чем Алкея, говорившая о книгах как о детях, красивых и невинных?

— Алкея, — сказал я, и, Бог свидетель, я приносил огромную жертву, — если вы отдадите мне трактат Пьера Жана Олье, я дам вам вместо него другую книгу. Я дам вам «Жизнь святого Франциска» из книги «Золотая легенда» — это великая книга. Вы читали «Золотую легенду?»

Алкея покачала головой.

— Что ж, — продолжал я, — она содержит жизнеописания многих святых, и среди них святого Франциска. А он, как вы знаете, был предан Бедности всем сердцем и душой. Вы согласны взять эту благословенную повесть, в обмен на другую книгу? Она гораздо красивее.

Итак, я сделал это щедрое предложение, дабы испытать веру Алкеи. Если она была заражена ересью Олье, то ни за что бы не согласилась расстаться с его книгой. Но не успел я договорить, как ее глаза вспыхнули, она коснулась рукою рта, затем груди.

— Святой Франциск! — вскричала она. — Ах, я… Ах, какое счастье…

— Эта книга у вас собой? — спросила Иоанна.

— Нет. Но я пошлю за ней. Вы получите ее до моего отъезда из Кассера. Идемте. — Я положил руку на плечо Алкеи и наклонился, так что наши лица сблизились. — Отдайте мне книгу Олье, избавьте меня от беспокойства. Пожалуйста, сделайте это ради меня. Я предлагаю вам книгу моего отца, Алкея.

К моему полному изумлению, она погладила меня по щеке, заставив меня резко отпрянуть. Впоследствии приор Гуг упрекал меня за это, говоря, что я своим сердечным — и даже нежным — к ним отношением поощрил столь неподобающие жесты. Наверное, он был прав. А быть может, это любовь Господня еще светилась в моих глазах, вызвав у Алкеи ответный порыв.