Роберт Юнг - Лучи из пепла.

— Все это не имеет смысла, — говорили люди, — не стоит даже рот открывать.

Но я не хотела так быстро сдаваться.

— Если мы наконец не поднимем голос протеста, то упустим свой последний шанс, — возражала я.

Я повторяла эти слова по нескольку раз подряд. Мне нельзя было терять терпение. Хотя и нерешительно, но люди все же начали тянуться к своим товарищам по несчастью, а ведь раньше они замыкались в себе и заботились только о себе. Теперь то один, то другой говорил мне:

— Вы совсем замерзли, погрейте руки у печки. Я воспринимала их заботу как добрый знак.

Однажды в Союз пришло письмо от одного из его членов. Неизвестный мне человек писал, что наши встречи были для него самыми счастливыми часами после «пикадона». Прочтя это письмо, мы забыли об усталости, голоде, постоянной нехватке денег…»

В конце зимы 1953 года, когда начали цвести персики, состояние отца Уэмацу резко ухудшилось.

«Он уже почти не приходил в сознание, — вспоминает Токиэ. — Дни и ночи напролет раздавались его стоны, последние силы покидали больного.

За четыре дня до смерти отца к нам в дом явились агенты электрической компании и начали угрожать, что отключат свет, если мы немедленно не заплатим. Отцу уже трудно было говорить, и он со слезами на глазах лепетал, обращаясь к агентам:

— Мне очень жаль, что я доставляю вам столько хлопот.

Он умер в глубокой бедности. Ах, если бы он вовремя обратился к врачу! Быть может, его еще можно было спасти. Но он работал не разгибая спины, до тех пор пока не оказался выжатым как лимон.

Атомная бомба вначале лишила отца куска хлеба, а потом отобрала у него и саму жизнь.

В день похорон, 9 марта, к дому подъехал джип с представителями АБКК, которые попросили у нас разрешения вскрыть тело отца. Они утверждали, что вскрытие принесет пользу человечеству и что отец, мол, наверняка не имел бы ничего против.

Американцы сбросили атомную бомбу, превратившую жизнь моего несчастного отца в одну сплошную муку. Они виноваты в том, что отец должен был работать до тех пор, пока не загубил себя окончательно. А теперь те же самые американцы являются к нам, чтобы использовать для своих целей его бедное, бездыханное тело!»

— Я не отдам вам своего мертвого отца, — сказала Токиэ Уэмацу почти беззвучным от подавляемого гнева голосом.

Визит представителей АБКК, или contactors («вербовщиков»), как их называли, был вызван официальным извещением о смерти Уэмацу. Они приходили ко всем без исключения семьям, где кто-либо умирал, как предполагали, от лучевой болезни. В ответ на слова Токиэ они, не моргнув глазом, выразили соболезнование и записали в своих формулярах: «Ref». Это означало «Refusal» (отказ). По этой все больше разбухавшей графе — поскольку пассивное сопротивление работе Атомной комиссии в Хиросиме неуклонно возрастало — и был проведен Уэмацу в статистике АБКК. Для АБКК он стал одним из тех мертвецов, которые, «к сожалению, из-за предубежденности родственников должны считаться потерянными для науки».

Первый человек, не считая близких родственников, кому Токиэ сообщила о смерти отца, был Итиро Кавамото. За последние два года они подолгу не виделись и никогда больше не заговаривали о своих чувствах. Приход девушки к Итиро в ранний утренний час был равносилен признанию в любви. С тех пор им обоим стало ясно, что они предназначены друг для друга.

Итиро взялся раздобыть денег на похороны. И действительно, каждый из его многочисленных друзей пожертвовал по нескольку иен, соседи семьи Уэмацу также внесли свою лепту. Общими усилиями удалось наскрести скромную сумму, так что несчастному Уэмацу не пришлось покоиться в могиле бедняков.

На следующий день после похорон Итиро в трамвае внезапно лишился чувств. Вечером он узнал, что приблизительно в тот же час, когда он потерял сознание, поэт Санкити Тогэ скончался на операционном столе. Сестры санатория, в котором лежал Тогэ, вопреки запрету хотели дать ему кровь для переливания, надеясь спасти таким образом жизнь больного, ослабевшего после тяжелых кровотечений. Вскрытие тела покойного поэта дало неожиданный результат: смерть была вызвана отнюдь не только застарелым туберкулезом легких; внутренние органы Тогэ были поражены и радиацией вследствие «пикадона». Парадоксально, что Тогэ, посвятивший последние годы своей жизни борьбе против атомной опасности, никогда не подозревал, что и сам он отмечен зловещей болезнью, косившей людей начиная с 6 августа 1945 года.