Роберт Юнг - Лучи из пепла.

Дз. гордился тем, что он якобы не простой преступник, а преемник «кёкаку» — «рыцарей-разбойников» из народных преданий, которые помогали беднякам и грабили богачей. В один прекрасный день доктор Хатия поймал его на слове.

— Послушайте, — начал он, — вот уже несколько дней, как в наших краях орудуют воры. Они отнимают последние крохи у людей, и без того потерявших из-за атомной бомбы почти все. Это ведь ваши «ко-бун» (приятели), не так ли? Неужели вы не можете прекратить это безобразие?

Дз. ответил:

— Хорошо, что вы меня не стесняетесь, господин доктор. Со мной не пропадете! Если у вас что-нибудь стащат, сразу говорите мне. Вам немедленно вернут вашу вещь, а если я не смогу ее сразу разыскать, вы получите взамен что-нибудь еще получше.

Доктор Хатия считает, что гангстеры не только более или менее открыто сотрудничали с полицией, но и поддерживали связь с представителями оккупационных властей. В особенности когда дело касалось так называемых «третьих национальностей», под которыми подразумевались корейские и китайские эмигранты. Десятки лет японцы обращались с ними как с неполноценными людьми. Теперь же, борясь против них, полиция сговаривалась с фактически легализованными ею преступными шайками. Это объяснялось тем, что корейцы и китайцы были объявлены «освобожденными национальными меньшинствами», и немногочисленные японские блюстители порядка официально не могли против них ничего предпринять. Поэтому они использовали гангстеров как своего рода «заградительный» отряд. В районе вокзала нередко вспыхивали форменные сражения между преступными элементами Хиросимы и проезжими корейцами, пытавшимися наскоро, пересаживаясь с одного поезда на другой, поживиться чем-нибудь в лавчонках на «черном рынке».

Впрочем, гангстерам уже несколько сот лет жилось в Хиросиме весьма привольно. Испокон веку «ока-гуми» (слово «гуми» означает «шайка») верховодила на стройках, в особенности на строительстве дорог. Она вербовала рабочую силу среди уголовных элементов, число которых никогда не убывало. В руках «ока-гуми» до атомной бомбардировки был сосредоточен также контроль над весьма процветавшими увеселительными кварталами с их домами терпимости, барами, кабаре и игорными домами.

В послевоенное время еще одна группа гангстеров обеспечила себе власть и влияние в Хиросиме. То была «мураками-гуми» — шайка, в число главарей которой входил уже упомянутый выше «Дзи-дзи». «Мураками-гуми» взяла под свой контроль «черный рынок». Ее «боссы» стали, таким образом, «защитниками» спекулянтов и организаторами всех «побочных заработков», как, например, карманных краж, попрошайничества, торговли наркотиками и, наконец, проституции, особенно процветавшей в привокзальном квартале.

«Босс» Дз. принимал также участие в различных темных делах, связанных с восстановлением города. Характерно, что «почетным предводителем» «мураками-гуми» был назначен владелец завода торпед Исида, который стал во время войны миллионером. Предводителей гангстеров и разбогатевших на войне спекулянтов нельзя было обвинить в скупости. Когда им удавалось сорвать порядочный куш, они устраивали банкет для всех жителей близлежащей деревни, в которой до поры до времени скрывался господин Исида.

На этих пиршествах рисовая водка лилась рекой и каждый приглашенный находил в особой деревянной шкатулке лакомства, стоившие баснословно дорого, так как их почти невозможно было достать.

Выпив, Дз. начинал возмущаться тем, что мелкие карманники и случайные воришки, лишь после войны приобщившиеся к «почтенному ремеслу воровства», нарушали «кодекс чести» воровской «гильдии», который запрещал обкрадывать бедняков. При этом Дз. не допускал возможности, что «новички» подражали именно ему, популярному «боссу» и «герою», считая, что честным путем ничего не добьешься. Их преклонение перед ним вызывало у него отвращение, в лучшем случае презрительную усмешку.

Как ни деморализовала «бомба» большинство населения Хиросимы, все же нашлись люди, в душе которых пережитые ужасы вызвали какие-то новые, сильные чувства. Таким человеком оказался Итиро Кавамото.

Я познакомился с ним лишь через двенадцать лет после «того дня». Кавамото был тогда «лягушкой»: незадолго перед этим он начал работать «сэндвичменом» [15] Буквально «человек-реклама», то есть человек в буржуазном обществе, который, не имея другой работы, вынужден за незначительную плату носить по улицам прикрепленные на спине и груди щиты с рекламными объявлениями. — Прим. ред. , обслуживая одну из гостиниц Хиросимы, и ему в качестве спецодежды дали маску «каппа» — легендарного существа, наподобие лягушки, которое якобы пошаливает в прудах японских храмов, а на самом деле живет только в воображении специалистов по части рекламы.