Робин Янг - Крестовый поход

— Какую святыню? — спросил Уилл через силу.

— Черный камень из Мекки, — ответил Гийом. — Самая главная их реликвия. Это будет наше возмездие. Оно сплотит Запад, я в этом уверен. Появится надежда завершить начатое два века назад. Я уже заручился поддержкой короля Эдуарда и Карла Анжуйского. И даже отправил послание монголам. Так что грядут перемены.

— Но мамлюки нас уничтожат.

— Нет, — твердо возразил Гийом. — Пока Бейбарс в ярости примется готовить войско для похода, мы успеем собрать свое. И встретим его достойно, но для этого нам нужен камень. Уильям, если мы сейчас будем сидеть сложа руки, то сарацины нас отсюда вытеснят, тихо и незаметно. Похищение Черного камня — единственный способ убедить Запад, что еще есть надежда, что с Божьей помощью возможно отобрать у врага то, что он отнял у нас. — Гийом сел за стол. Его глаза сияли. — Уильям, ты должен сослужить мне службу. Вначале передай свиток Эврару, чтобы он перевел послание. И пусть все хранит в тайне, проследи за этим. Это, конечно, риск, но у меня нет выбора.

— Мессир, вы действуете один, или у вас есть союзники?

— Да, есть. Я расскажу тебе больше, когда Эврар прочтет послание. За камнем весной пойдет небольшой отряд рыцарей. И я хочу, чтобы его возглавил ты.

— Вы бы слышали его рассуждения! — воскликнул Уилл. — Он убежден, что исполняет Божью волю. Наша Святая земля. Де Боже даже не помышляет о мире!

— А ты? — мягко спросил Эврар. — Ты помышлял о мире до того, как тебе показали другой путь? До того, как тебя приняли в «Анима Темпли»? Да что там, — вскинул Эврар сухие руки, — даже после того, как я тебя, кажется, убедил, что люди разной веры могут мирно жить рядом друг с другом, ты попытался убить султана. Разве тогда ты думал о мире?

Уилл с трудом сглотнул. Ему вдруг захотелось поведать капеллану, что он узнал от Калавуна в Каире. Но момент был упущен, Эврар снова заговорил:

— Не будь к нему суров, Уильям. Прийти к пониманию не просто. Тебе следует осознать, что де Боже, как и многие другие, воспитан в убеждении, что он лучше любого мусульманина, иудея и вообще любого, кто не следует христианским законам. Так учили его отец, священники, наставники, друзья. Стоит ли удивляться, что он в это верит? Вспомни мои слова, я тебе их часто повторял: изменения в человеке происходят медленно, на это требуются годы. Кто-то сегодня прочтет наш трактат и задумается, а потом осознает, что все мы Божьи дети, каким бы именем мы Его ни называли. Укрепившись в этом знании, он расскажет о нем своим сыновьям и дочерям, и когда они вырастут, в их сердцах будет меньше ненависти. Запомни, Уильям, «Анима Темпли» — это лекарь. Он призван избавлять людей от яда, но это следует делать медленно и осторожно, иначе есть риск, что пациент погибнет. Если бы твой отец не был таким, каким он стал, то и ты бы сейчас думал по-другому. И полностью соглашался бы со всем, что говорил тебе де Боже.

— Я не понимаю, — произнес Уилл, садясь на скамью у окна, напротив капеллана. — У де Боже есть писцы-арабы, и я знаю, он относится к ним так же, как к писцам-христианам. А после ареста Склаво он позаботился о рабах, сражавшихся на арене.

— Ты прав. После того как де Боже прибыл в Акру, его даже стали осуждать за терпимость к мусульманам. Он не монстр и не глупец. Просто для него большую важность имеет земля. Святая земля, как он ее называет. Де Боже мечтает вернуть Иерусалим, Уильям. И он не одинок. Об этом мечтают многие. Де Боже уверен, что этот город принадлежит христианам по праву. Он не видит, что Иерусалим — священный для всех людей Книги. Ветхого и Нового Завета и Корана. Для иудеев это место, где Бог приказал Аврааму принести в жертву Исаака и где Соломон воздвиг Храм, где находился Ковчег завета, содержавший законы, данные Моисею на горе Синай. Для христиан это место, где Иисус жил, был распят, а затем воскрес. Для мусульман это место, откуда Мухаммед вознесся к небесам. — Эврар печально вздохнул. — Эта земля святая для всех нас. Но мы почему-то не способны наслаждаться этой общностью, а затыкаем уши, закрываем глаза и, как противные дети, топаем ногами и кричим: это наше, и только наше.

— Но де Боже дал нам прекрасную возможность. — Уилл вновь показал на свиток. — Вам только нужно сказать ему, что вы не способны прочесть свиток.

Эврар покачал головой:

— Нет, мы поступим по-другому. — Он властно посмотрел на Уилла. — Ты передашь де Боже мой перевод и исполнишь его приказ.

— Зачем? — удивился Уилл.

— А что, по-твоему, произойдет, если я не сумею это прочесть? — спросил Эврар, поднимая на Уилла глаза. — В любое время может появиться их связной, которому было адресовано это послание. А если не появится, то свиток переведет кто-нибудь другой. Разве я единственный, кто может это сделать?