Робин Янг - Крестовый поход

— Если твоя тревога из-за Кабула, — проговорил Калавун, — то в Акру уже должны прибыть наши посланцы.

Уилл заговорил тихо, почти шепотом, хотя в церкви никого не было. Калавун слушал, не прерывая. К концу рассказа он преобразился. Щеки приобрели нормальный цвет, лицо напряглось. Казалось, он проснулся от глубокого сна.

— Ты говоришь, этот Кайсан писал кому-то в Каире? Какому-то шииту?

— Да, так считает Эврар.

— Но имя его тебе не ведомо?

— Нет. В свитке оно не названо.

Калавун посмотрел в глаза Уиллу:

— И камень намерены похитить ваши рыцари?

— Да. Если это замыслил наш великий магистр, то похищать будут тамплиеры. Они встретятся с Кайсаном в деревне Юла где-то на последней неделе марта, перед мухаррамом, и он со своими людьми поведет их в Мекку.

— Это ужасно.

— Я знаю, — ответил Уилл.

— Нет. Ты не знаешь. Одно лишь прикосновение христианина к камню считалось бы варварским надругательством. А тут похищение. Мусульмане поднимутся истреблять не только рыцарей в Акре, но и всех христиан. Потому что все виноваты и все должны страдать. — Калавун опустил глаза. — Сколько невинных погибнет, а с ними погибнет и наша надежда на мир. Сейчас Бейбарс не имеет интереса воевать с вами. Но если такое случится, все сразу изменится. Он вас уничтожит. — Калавун помолчал, затем посмотрел на Уилла твердым взглядом. — И знаешь, я ему буду помогать. — Он увидел, как изменилось лицо Уилла, и кивнул. — У меня нет подобного желания, но если рыцари осквернят нашу святыню, то не окажется выбора. После такого злодейства я больше не смогу оставаться членом вашего братства и мусульмане никогда не станут жить в мире с христианами.

— Я понимаю, — сказал Уилл. — Поэтому мы и должны им помешать.

— Что ты предлагаешь?

— «Анима Темпли» готовит план по предотвращению злодейства. Мы уверены, что у нас получится. Но мы также хотим, чтобы ты знал: наш рыцарский орден и правительство Акры к этому не причастны.

— Да, — ответил Калавун. — Однако если камень похитят, пострадают все. Те, кто это замыслил, намерены развязать войну. Ну что ж, они ее получат. И я ничем помочь не смогу.

— Но ты можешь помочь нам сейчас, пока это не случилось, — сказал Уилл. — У Кайсана здесь, в Каире, есть сообщник, которого он называет «братом». — Он посмотрел на эмира. — Хорошо бы его найти.

— Я этим займусь.

Уилл кивнул:

— Ладно. А мы приложим все силы, чтобы не допустить похищения.

— Мне поможет один атабек, — сказал Калавун. — Придется ему довериться, но я знаю, он умеет хранить тайну. Сейчас султан Бейбарс отправил его искать ассасина, который готовил покушение пять лет назад. Думаю, он скоро вернется.

Уилл замер.

— Ассасины? Мы слышали, что их тогда убили.

— Не всех. — Калавун посуровел. — Те, кто готовил убийство, остались живы. Бейбарс пожелал узнать имена франков, которые заплатили ассасинам. Он все еще жаждет мести. — Эмир разглядывал алтарь и потому не заметил, как напрягся рыцарь. — Мне пора.

Калавун встал, закрыл лицо. Протянул руку Уиллу:

— Благодарю тебя за предупреждение.

Они обменялись крепким рукопожатием.

— Если появятся новости, действуй по договоренности. Передай известным путем послание. — Он замолк. Его лицо искривило подобие улыбки. — И да пребудет с тобой мир.

Уилл остался сидеть на скамье, глядя в спину эмира.

Венецианский квартал, Акра 17 июня 1276 года от Р.Х.

В переднюю дверь постучали, когда Элвин спускалась по лестнице с узлом грязного белья для стирки.

— Я открою! Открою! — певучим голосом произнесла Катарина, направляясь к двери.

— Погоди, — крикнула Элвин.

Девочка обернулась.

— Надо слушаться отца. Он строго-настрого наказал тебе не открывать никому дверь.

Элвин удивляло, как быстро девочка забыла Кабул. Прошло всего два месяца, а она уже не помнит, как близко была от смерти. Самой Элвин до сих пор снился мамлюк со стрелой в шее.

О набеге на Кабул забыла не только Катарина, но, похоже, и вся Акра. Два дня назад вернулись женщины и дети, угнанные мамлюками в рабство. Вместе с ними Бейбарс прислал еще двадцать христиан, освобожденных из тюрьмы в Каире, а также свое извинение и несколько сумок с динарами. Родственники, конечно, радовались, но сам город возвращение пленниц едва заметил. Теперь всех занимало неожиданное отбытие короля Гуго. По словам Андреаса, брошенную власть хотели поднять тамплиеры и венецианцы, а госпитальеры, генуэзцы и тевтонцы пытались им помешать. В этот спор были вовлечены все — и землевладельцы, и гильдии ремесленников, и купцы. На Кипр шли послания с просьбами к Гуго вернуться или по крайней мере назначить бейлифа. Но король молчал, что усиливало волнение. Прошлой ночью трое генуэзцев жестоко расправились с юношей, сыном члена совета венецианской общины. Ходили слухи о введении комендантского часа.